Благими намерениями
Шрифт:
– А вы чем занимаетесь, господа рыцари?
– У, это страшные тайны, - выпучив глаза, протяжно сказал Шперлинг.
– Мрачные... Слишком мрачные...
– поддержал его Винслакт загробным голосом, глядя исподлобья немигающими глазами, в которых плясали отблески от факелов.
Повисла неловкая тишина.
– Да расслабься ты!
– нарушил молчание чернявый, хлопнув Мольха по плечу - Шутим мы! Шастаем по всему свету, на рыцарских турнирах выступаем, деньгу сшибаем. Я - граф, а он - барон.
– Да, только сначала сшибаем противников с лошадей, - оба снова засмеялись.
–
– продемонстрировал печатку с гербом Мольх, - А вы местные?
– Сказано ж тебе, на турнирах выступаем. Мы странствующие рыцари. Я из Тагорна, а Винс из Сансэдара.
Мольх помрачнел. Ничего полезного у неместных выведать не получится.
"Надо пропустить с рыцарями еще кувшинчик и искать другую корчму" - подумал он.
Как раз принесли пиво. Троица сдвинула кружки.
– Премного вами благодарен!
– сказал чернявый, икнув.
– Спасибо за пиво!
– отрапортовал русый.
– Милсдари, а может, вы знаете, что тут творится? Артисты на площадях похабные представления дают, короля Гардарии и его дочь поносят!
– Да вроде люди не в восторге от свадьбы предстоящей, - ответил русый рыцарь, - быдло боится, что в Верузии привычная жизнь может измениться. Принцесса-то не местная.
– Да ну её эту свадьбу! Как там тебя... Панкурт, а может чего посерьёзнее выпьем? Чего эту кислятину гонять туда-сюда?
– подмигнул чернявый.
– Да, - поддержал его русый, - Сейчас как накатим - у-у-ух!
– и пойдём псов рубить!
Перемигнулись.
– Псов?
– рыгнул Мольх, - Это точно, рубить их надо! Они мне сегодня плащ порвали.
– Кто, псы?
– Да! Вот, видите?
– приподнял полу сыскарь, - я бы и хозяевам всыпал, которые сначала шавок заведут, а потом на улицу гонят.
– Вот и мы о том! Вообще, бродячие псы - источник повышенной опасности, - начал черноволосый рыцарь.
– Мы всего недели две тут, а уже слышали, что стая бродячих псов загрызла насмерть маленькую девочку. В другом месте они перегрызли горло здоровому мужчине, потом напали на женщину. А сколько случаев мы не знаем!
– поддержал Винслакт, - Рубить их надо, вместе с выводком. У нас в Сансэдаре ситуация знаешь какая? Был случай: пьяный пастух натравил здоровую собаку на крестьянина. У того был нож, который он пустил в ход. Собаку убил, но сам серьёзно пострадал. Так что ты думаешь? Есть у нас в округе истеричная баба по кличке Лось, так она до потери голоса орала "Убивать собаку - это беспредел! Нельзя обороняться с ножом, если кусает собака! Это была провокация со стороны крестьянина! Когда нападает собака, то угрозы жизни не существует!". На вопрос, что надо было делать, она весь вечер выла: "Дойти до госпиталя, а потом вызвать стражу!". На неё бы так собаку спустить, а потом наблюдать, как она ползёт на перекусанных руках и ногах к лекарю.
– Защитники собак - трусы и себялюбы, - вставил Шперлинг, - нам такие попадались. Беснуется какой-нибудь идиот, горлопанит на площади, порвать готов за своих блохастых псов, а достаёшь меч - как ветром сдувает. Они всего лишь хотят безоговорочного подчинения и преданности, а с людьми этот номер не проходит. Вот и пытаются утешиться своими собаками.
Мольх внимательно слушал,
Винслакт, дождавшись, пока его друг закончит говорить, набрал воздуха в лёгкие и продолжил:
– Ты не подумай, что мы какие-то садисты. У нас в одном не очень большом сансэдарском лесу истребили почти всё поголовье волков. Эта затея была совершенно неоправдана. Стала плодиться дичь в невероятных количествах. Пришлось собирать средства, отлавливать волков в других лесах и переселять их. А ты попробуй просто отловить волка, не убивая и не калеча. Со временем всё пришло в норму. И я, между прочим, тоже выделял на это средства, так люблю животных куда больше, чем эти придурки, вместе взятые. Да и Шпер наверняка со мной согласится. То есть, защищать нужно только тех, кто действительно в этом нуждается. А тратить силы, время, деньги на страшных, вонючих блоховозов, не представляющих для природы никакого интереса - это глупо.
– Да, да!
– кинвул Шперлинг, - одного не понимаем: почему они навязывают свою любовь к их вшивым собакам? Если любят собак, то должны держать их дома, на привязи. Пусть любят их в своих имениях, едят с ними, спят, лижутся, трахаются... Но с какого перепоя это должен делать я? Скоро дойдём и до того, что крыс нельзя убивать. Нам лошади нравятся, например. Но мы же не навязываем никому свою любовь. В общем, Панкурт, согласен пойти с нами, поупражняться на мечах?
– Ужас-то какой! Согласен!
– икнул Мольх и допил оставшееся на донышке одного из кувшинов пиво, - А какой план?
– Проще пареной репы: берём по паре чарок головоломки, опрокидываем и за дело! Нашли мы недалеко выводок псов. Всех пошинкуем!
– подытожил Винслакт.
– Чего-чего?
– не понял Мольх, - Какой головоломки?
– Самогона! Называем мы его так.
Мольх встал. Покачнулся. В голове шумело всё сильнее и сильнее.
"Еще чуть-чуть первача. Вымещу злость на собаках и сразу поеду искать другую корчму или постоялый двор" - подумалось сыскарю.
– Эй, стой, дружище, - крикнул Винслакт уже направившемуся к корчмарю Панкурту, достал свою флягу и отобрал у Шперлинга такую же, - Это тоже заполни.
– Сыскарь, раскланялся и покачивающейся походкой подошёл к стойке. Со столешницы вытирала грязь знакомая ему толстуха. Мольх уставился немигающим взглядом на её грудь. Икнул.
– Мегера... Э-э-э, Медуза... Пещера... Тьфу ты...
– Мещера я, милсдарь...
– покраснела женщина, вытирая рот.
– Чего изволите?
– А, да, Мещерушка, - облизываясь, прикусив зубами нижнюю губу, уставился на неё Мольх, царапая взглядом весь торс, - Что-то корчмаря не вижу. Нам бы самогончика...
– Первача? Сейчас организуем! Вот вам пиво. Испейте, пока я набирать буду.
– Сегодня всё будет оплачено! Я требую продолжения банкета! Ик... Сколько?!
– снова уставился мутным немигающим взглядом на её грудь сыскарь.
– А вам сколько, милсдарь?
– О, мне всего лишь двадцать восемь, я ещё так молод...
– Я о том, сколько вам самогонки, - Мещера покраснела, вытерла рот рукавом и одёрнула платье. Грудь снова всколыхнулась.
– А... Мне бы три чарочки и вот это заполнить, - поставил две фляги на стол.