Битва
Шрифт:
— Сорок четыре, — машинально сказала Мэдди. — Знаете, вы такая же чокнутая, как и Берни, если и впрямь верите в эту чепуху.
— Люди верили и в гораздо более странные вещи и добивались успеха. Вам известно, что Хатшепсут, египетская царица-воин, полагала, что небо — низ живота небесной коровы? Вы знаете, что…
— Не беспокойтесь, я уловила суть.
Мэдди задумалась, как долго ей еще удастся продержаться. Рано или поздно какая-нибудь камера заснимет Сияющего, свободно покидающего развлекательный парк, и тогда ложь Мэдди раскроется. Надо как-то отвлечь Шарлотту.
— Хорошенько все взвесьте, прежде
Мэдди вспомнила видеозапись, которую ей показала Наоми, и презрительно усмехнулась.
— Отец не является собственностью «Хайбриджа». Он пленник.
— Не сомневайтесь, я могла бы вас арестовать. Могла бы заставить считаться с моими желаниями. Но я бы предпочла не прибегать к принуждению. Это так по-мужски и грубо. Поэтому предлагаю нам с вами прийти к взаимопониманию, достигнуть соглашения, выгодного для нас обеих.
— Какого рода взаимопониманию?
— Я хочу заполучить СЕ. Дам вам сорок восемь часов, чтобы доставить его сюда. Вам вполне хватит времени, чтобы взять себе то, что вам нужно, я имею в виду сперму, и никто не станет задавать ненужных вопросов. Я не буду преследовать вас и заявлять свои права на его отпрысков, от вас или от любой другой женщины, даже если будут мальчики. Полагаю, это очень великодушное предложение с моей стороны. Но если к этому времени в четверг я не получу контроль над СЕ, последствия вам покажутся мало приятными.
— Какие последствия?
— Мэдди, стоит ли нам углубляться в такого рода подробности? Я надеюсь на ваше благоразумие. Уверена, когда вы все хорошенько обдумаете, то поймете, какое решение окажется наилучшим для всех нас. А сейчас не хотите ли воспользоваться уборной, прежде чем Бланш отвезет вас домой?
Мэдди задремала, пока автомобиль увозил ее от поместья Шарлотты. В машине работал кондиционер, и в прохладном воздухе разносились запахи кожаной обивки и «Тик-така». По радио звучали «Снэтч арома оверкилл», но Бланш переключила станцию, когда Мэдди села в машину. Заиграл Малер или нечто в духе Малера, с множеством цимбал и гонгов.
— Ну, все оказалось проще, чем я думала, — рассмеялась Мэдди. — Не то чтобы я ожидала увидеть великаншу-людоедку, но просто когда вы нашли меня и привезли сюда, на миг показалось, будто я снимаюсь в фильме про мафию.
— Ненавижу эту станцию, строят из себе невесть что, — сказала Бланш, насупившись при звуках Малера. Принявшись переключать станции и поправлять прическу, она одновременно вела машину вперед по сельской дороге, крутя баранку одним лишь локтем.
Мэдди не имела ничего против такого вождения. Она ликовала. Что бы там ни говорила бабушка, когда она увидит, что у Мэдди нет Сияющего — если проследит за ней, в чем Мэдди нисколько не сомневалась, — тогда сразу станет понятно, что Мэдди чиста как стеклышко. Мэдди сумеет выносить оплодотворённое яйцо, которое, надо надеяться, сформируется внутри нее с помощью медицины и содержимого бутылки «Миллера». Глядишь, она заделает даже нескольких ребятишек. Четыре — славное число.
Бланш нашла станцию, которая ей понравилась.
— Дело
— Что ж, я мог помочь людям сбросить несколько фунтов.
— Хорошо, вы нам все подробно расскажете, но сначала послушайте рекламу от «Не умирай, пока не попробуешь экстремальный шоколад Грех».
— Она угощала вас своим коронным какао?
— Да, — фыркнула Мэдди. — Какао, прямо не верится. Хотя было вкусно. «Жираделли» из Сан-Франциско, они делают отличный шоколад. Слушайте, это что-то со мной не так, или здесь похолодало?
Она потерла свои обнаженные руки и бросила взгляд на цифровой датчик температуры. 72 градуса по Фаренгейту [7] — довольно тепло. Но руки Мэдди покрылись мурашками и…
— Боже, что это у меня на руке?
Бланш улыбнулась, устремив все внимание на дорогу. Внезапно в ней проснулся жгучий интерес к подробностям ландшафта, и она не ответила.
7
22 °C. — Примеч. пер.
— Попробуйте этот сироп с вашим пирожным — он просто великолепен. Его можно приобрести в любом близлежащем отделении «ШопКуик».
Мэдди уставилась на свое правое предплечье. На коже выступили темные пигментные закругленные линии. Они образовывали число.
666.
— Нет, это невозможно, — простонала Мэдди. — Чем это она меня заразила? 666 это так старомодно, бог мой, ну же, скажите мне, что это всего лишь шутка, верно?
Бланш включила поворотные огни и снова повернула машину на шоссе № 46.
— Должно быть, добавила в какао.
— Что именно добавила? О чем вы говорите?
— 666 — так называется страховирус с действием в сорок восемь часов. Вы должны были слышать о нем.
— Страховирус? Это всего лишь суеверие — такого в природе не существует.
— Знаете, Бриджит, мне стало гораздо-гораздо лучше, с тех пор как отрезали часть моего желудка. Сейчас, чтобы насытиться, мне хватает всего лишь трех кусочков. Чуть больше — и я заболею. Теперь волей-неволей приходится приучать себя к воздержанию!
— Итак, вам всего лишь и нужно, что три кусочка «Не умирай, пока не попробуешь чертовски вкусный шоколад Делит». Тогда вы сможете насладиться пищей, которая помогает достигнуть, как мы это называем в торговле, состояние, именующееся «нирвана — долой калории». Это когда вы жуя, сжигаете больше калорий, чем при любом лечебном питании. В этом-то и заключается вся прелесть «Не умирай, пока…».
На самом деле Мэдди уже доводилось слышать о таком вирусе в связи с недавним проектом теневой экономики по созданию невидимых убийц. Но все это казалось совершенно неуместным здесь, в машине бабушки. Просто 666 — не то, что, по вашему разумению, кто-то может подлить вам в какао. Но ведь бабушка сказала, что в ее распоряжении сорок восемь часов, прежде чем на нее обрушатся «последствия».