Битва
Шрифт:
— А другой?
— Скончался, — лаконично ответила б-ка и сделала маленький глоток какао. — Мы напортачили. Он умер, когда его пытались задержать. Но прошло уже много лет. После того случая мы вязли за правило никогда не принуждать ни одного мужчину жить в Цитадели.
— Вот как, интересно, — сдержанно сказала Мэдди. Она очень хорошо помнила, с каким надрывом Каррера на видеозаписи Наоми требовал, чтобы его освободили.
— Что касается вашего пресловутого СЕ, то мы следили за ним уже давно. Мысль использовать его в качестве дублера оказалась просто гениальной, потому что так мы могли постоянно контактировать с ним, тем самым обеспечив себе возможность скрытого наблюдения. Ну а он не нервничал из-за того, что мы пытаемся изучать его. Работать
Мэдди улыбнулась. Б-ка была умелым рассказчиком, да и какао оказалось выше всяких похвал.
— В последнее время он стал выказывать недовольство тем, что мы используем его, чтобы поднять ставки Арни Хеншоу. Он загорелся сам поучаствовать в конкурсе, но напрочь отказался жить в Цитадели или подвергнуться какому бы то ни было обследованию — совершенно неразумно, на мой взгляд. Ему точно заноза в задницу попала, а Хеншоу занервничал, потому что ему представился великий шанс, а его дублер взбрыкнул. Поэтому, не испросив у меня разрешения, Хеншоу обманом захватил его.
— Арни знает об иммунитете?
— Конечно же, нет. Ему ничего не известно об истории дублера.
— Дублер — вы все время повторяете это слово. — Мэдди сделала над собой усилие, чтобы ее голос звучал жестко. По всей видимости, б-ка принимает ее за глупенькую безобидную овечку. — Выходит, это обычное дело — вводить в заблуждение общественность, когда дело касается способностей ваших кандидатов для «Шествия боровов»?
— Неуместный вопрос. — Намек на сталь в мягком голосе.
— Что означает «да». Но если именно Хеншоу захватил СЕ, то почему вы позволили отправить его к Дженнифер? Ведь вам наверняка было известно, что Хеншоу жаждал его смерти?
Б-ка откинулась назад и окинула Мэдди оценивающим взглядом.
— Арни Хеншоу стоит целое состояние. Если бы я вмешалась, забрав СЕ для себя или отправив его в лабораторию, которая занимается подобными исследованиями, для Арни дело могло бы кончиться скандалом, а на мою голову лавиной посыпались бы иски от сторонников «Рыбы на велосипеде». В данном же случае именно Арни скользит по тонкому льду. Если будут предъявлены обвинения в убийстве, то предъявлены они будут Арни, а не мне. Ну а если Каррера не умрет — а он, похоже, намерен выжить, — то, не стану скрывать, я могу позволить себе пожертвовать репутацией Арни, если вся история выплывет наружу. Впрочем, не вижу причин для того, чтобы это случилось. Никто не слышал ни о вас, ни о вашей работе. В этом-то вся и прелесть. Именно по этим соображениям я посоветовала Арни прежде всего вашу лабораторию. Кому придет в голову, что в образовательно-развлекательном парке проводятся передовые исследования? Мне только и оставалось, что подкинуть Арни мысль о том, что смерть, вызванная вирусами, ни у кого не вызовет подозрений. Ну а когда он стал умолять меня о помощи, я дала ему телефон Дженнифер. Хеншоу сделал все остальное.
— Подождите-ка. Вы знали, что я применяю Y-вирус на Менискусе?
— Как-то раз Берни упомянул об этом, когда ваше исследование находилось в стадии утверждения. Я вспомнила.
— Но это было девять лет назад…
— Точно. Полагаю, именно по этой причине я б-ка, а вы никто.
Пока Мэдди пыталась собраться с духом, большой пушистый серый котище прыгнул на стол, ткнулся носом в ее какао и чихнул. Она рассеянно погладила кота.
— Теперь к насущным делам. Я знаю, что вы арендовали фургон, а ваша помощница обзвонила гостиницы по всей Пенсильвании. Мне только что звонила Дженнифер Гулд. Она сообщила, что СЕ исчез. Поэтому, как мне кажется, пора поговорить начистоту.
— Хорошо, давайте, — сказала Мэдди с дрожью
— Наверняка я не знала ничего. У меня было довольно сильное предчувствие, что он окажется невосприимчивым к любому Y-вирусу, которым вы попытаетесь заразить его, потому что СЕ давно уже жил во внешнем мире и ни разу не обращался в медицинские центры. Но если бы я ошибалась, и он все-таки заразился вашими вирусами — что ж, откровенно говоря, он нам перестал быть полезен. Его дни в качестве дублера закончены, причем он сам так решил. К тому же СЕ намеревался разгласить некоторые подробности, которые, на мой взгляд, никогда не должны стать достоянием общественности.
— Например, тот факт, что достоинства ваших боровов — сплошная липа. Арни Хеншоу, вероятно, не в состоянии совершить ничего, чем так похваляется. Надо отдать вам должное, потому что за всю свою жизнь я и слыхом не слыхивала о ваших кознях.
— Мы очень осторожны. — Бабушка окинула Мэдди суровым взглядом. — У меня есть свои соображения делать то, что я делаю. Если бы Арни Хеншоу и впрямь был тем супермальчиком, каким кажется, неужели вы думаете, что нашему обществу пошло бы на пользу, если бы повсюду околачивались сотни тысяч его отпрысков? Тогда мы все стали бы вождями, а индейцев и в помине не осталось бы.
— Что ж, сидящий перед вами индеец находит все это чрезвычайно странным, — сказала Мэдди. Сперва она хотела сказать «бессовестным», но побоялась. — Как вы намерены поступить с Каррерой сейчас?
— А вы что думаете по этому поводу, Мэдди? Посмотрим, сможете ли вы сопоставить все факты.
— По-моему… по-моему, вам бы хотелось поймать его, силой забрать сперму и использовать ее, чтобы сделать… сделать…
— Скажите это, Мэдди, продолжайте. Сделать вождей. Сделать мальчиков. Представляете, мужчины с иммунитетом к Y-вирусам, и у всех мои гены. Я стану новой Евой.
Мэдди не была готова к чему-нибудь подобному, поэтому, когда б-ка сказала это, ей пришлось приложить все силы, чтобы не засмеяться. Она невозмутимо гладила кота. «Ох ты, твою мать!» — подумала она.
— Прежде чем начнете возмущаться, вспомните вот о чем, — сказала Б-ка. — Мужчины сами себя загнали в подобное положение. Первую Y-чуму вывели именно мужчины. Они находят смерть сексуально возбуждающей. Так и должно быть, это заложено в них самой природой. Иначе с чего бы им охотиться на мамонтов, когда вокруг столько орехов и ягод?
Мэдди сомневалась, что такая аргументация вполне уместна, но б-ка ее пугала, так что она сочла благоразумным промолчать.
— Они уничтожали мир. Честно говоря, Мэдди, наше общество только выиграло от подобного поворота истории. В любом случае, — добавила она, рассмеявшись, — это не важно, потому что такой расклад подходит мне, лично я в выигрыше, поэтому я намерена продолжать действовать в том же духе. Таковы законы природы.
— Но это так… так…
— Не похоже на речи бабушки? Знаю. Предполагается, что мы должны быть самоотверженными, не так ли? В конце концов единственная причина того, что мы, девочки, выживаем после менопаузы, заключается в том, что мы значительно способствуем благоденствию племени. Без нас детишки не имели бы возможности развить такой большой мозг. Ведь они вылезают из лона своих мамочек такими слабенькими и неискушенными, что недолго бы удержались на этом свете, если бы мы, бабушки, не носились вокруг, обеспечивая прокорм, в то время как мамочка всецело занята своим беспомощным маленьким прожорой. А без большого мозга ничего из того, что вы воспринимаете как само собой разумеющееся, не случилось бы. Поэтому, может, вам следовало бы просто поблагодарить меня, Мэдди Бальдино, потому что я возвращаю вам право на существование. Что еще остается делать сорокапятилетней женщине? Мы живем в безжалостном мире, черт побери!