Битва с богами
Шрифт:
Глава 26. Пропуск в рай
С Гремлином работали психологи, но все равно он был не в лучшем состоянии. Глаза навыкате, в них плескалось безумие, но какое-то — вялое, когда человек не совершает дикие поступки, а всего лишь уходит в себя, погружаясь в пучину бездействия и созерцания выдуманных миров.
Если дать провалиться ему в свои грезы, извлечь его сознание оттуда будет трудно. Поэтому врачи пичкали его лекарствами.
Время от времени нам давали его допрашивать.
К
Гремлин охотно поведал, как с детства его тянуло ко всему необычному, таинственному, как он мечтал распечатать сокровищницу своего сознания, усовершенствовать себя, и таким путем прошел через различные шарлатанские школы, секты. Он старательно пытался раскрыть сверхспособности, учился разглядывать ауру, вспоминать прошлые жизни, воздействовать на окружающих силой мысли. Он постигал скрытое от простого взгляда. И раз за разом терпел сокрушительные поражения. И не понимал, в чем причина — в нем или в тех гуру, которых он считал светочами.
Одно время ему это наскучило. Он пришел к выводу, что не в порядке дело обстоит все-таки с учителями и что всю жизнь он нарывался на шарлатанов. И тогда отошел ото всей этой ерунды.
Выдержал недолго. Осознал, что незачем подниматься в непостижимые выси. Можно просто тупо и грубо программировать сознание на успех, которого ему так не хватало. И наткнулся на объявление клуба творческого развития «Инсайт». Брошюрка, которую ему вручили у метро, будто повторяла его мысли. И он очутился там.
Никаким потрясением и откровением лекции и семинары не стали. Но они помогали немножко утолить голод того настырного червячка, который точил сознание Гремлина.
А потом случилось то происшествие. Поздно вечером он возвращался домой из «Инсайта». К нему подкатили узкоглазые басмачи, которым срочно понадобилась мобила, и просто необходимо было спустить пар на «русском баране». Видимо, Гремлин под определение «русского барана» подходил как нельзя лучше, поэтому получил увесистый удар под дых.
— Может, жопа драть будем? — захохотал — басмач.
Потом что-то произошло. Послышался мат с акцентом. Глухие удары. Топот ног.
Крепкая рука помогла ему подняться.
— А где эти? — прохрипел Гремлин.
— К стоматологу пошли записываться, — сострил невысокий усатый мужчина.
— Спасибо.
— Да не за что, — улыбнулся добродушно усатый. — Если что, заходи.
И собирался отчалить, но вдруг взгляд его зацепился за лицо Димы:
— Оп-па, а мы знакомы.
— Не припомню, — буркнул Гремлин.
— Три года назад. Общество Лотоса. Я писал про них статью и посетил несколько занятий.
— Я ушел от них. Они обманщики.
— В какой-то мере. А в какой-то и нет. Истина рассыпана, и надо уметь собирать ее по зернышку. Тогда она даст всходы.
Гремлин с интересом посмотрел на
— Ты все в поиске? — спросил тот.
— Ну, как-то так…
— Что главное сейчас на Земле?
— Не знаю, — пожал плечами Гремлин. — Наверное, всемирное потепление.
— Главное — изгнать ЛОЖЬ.
— Ложь? — Почему-то при этом слове Гремлина пробрал озноб.
— Ложь… Нам есть что обсудить. Встретимся, — протянул усатый визитку с указанием фамилии, телефонов, а также рода деятельности — независимый журналист.
А еще он добавил какие-то слова — теперь уж и не вспомнишь, какие именно, но вроде бы ничего не значащие. Однако Гремлин после них понял, что встретится с этим человеком. И ничто в мире не помешает этой встрече.
Они быстро нашли общий язык. То, что говорил новый знакомый, будто уже было прописано в подсознании Гремлина и ждало своего часа, чтобы подняться наверх.
Подготовительная стадия длилась недолго. Потом начались групповые встречи.
Обычно Гремлин приходил в назначенное время в центр — к метро «Тургеневская» или на «Охотный ряд». Там встречался с усатым. Тот приглашал пройти в фургон «Соболь» с наглухо закрытыми окнами, где уже ждало человек пять. Они ехали в неизвестном направлении. Приезжали в пригородный дом, который именовали часовней.
Там кроме усатого бывали другие учителя, которые при тусклом освещении очень ласково и добросердечно говорили о высших истинах, о тернистом пути к ним и о жертве. Благосклонно выслушивали паству, развеивали сомнения. В процессе бесед все вместе пили чай, открывающий врата. Похоже, мощный наркотик.
Постепенно остальной мир для Гремлина сужался в тесный коридор, в конце которого маячил свет истины.
Их готовили к тому, чтобы стать избранными и войти в божьи Врата. Гремлин верил, что это его назначение. И свято соблюдал основной закон — секретность. Нести свет истины может только Ангел Заката и его апостолы. Остальным надлежит ни под пыткой, ни под обманом не открывать причастность к Братству.
Вскоре он уже не мог представить, как до этого жил без Братства судного дня. Вся прошлая жизнь была лишь подготовкой к тому, чтобы жалкой песчинкой войти в фундамент великой пирамиды этого сообщества.
Группа из десяти человек прошла первую ступень посвящения. После этого до них донесли структуру Братства.
На вершине пирамиды Ангел Заката, воплощенное во плоти высшее существо, спустившееся на землю приблизить божий суд и забрать с собой Избранных. Ниже — его приближенные двенадцать апостолов божьего Гнева.
Ниже апостолов стояли херувимы, являвшиеся в основной массе руководителями групп. Один из херувимов был тот самый усатый.
Еще имелись бичи господни — те, кто выполнял самые различные, в том числе грязные поручения.