Без жалости
Шрифт:
– Ну что тут у нас?
– специальным "докторским" тоном заговорил при входе врач. И вдруг осекся, увидев Карла.
– А это еще кто такой? Почему сидит?
– Не обращайте внимания, Олег Петрович, - успокоил фельдшер.
– Это родственник хозяйки. Он не в себе.
– То есть совсем?
– Напрочь. Аутист. Не реагирует на окружающую действительность. И притом не говорит.
– А с девочкой что?
– Сами видите, что. Задержка развития. Такая молодая, интересная, а ума - как у трехлетнего ребенка. И при этом...
–
– Да что вы говорите?
– Врач уже по-другому, с каким-то особенным интересом посмотрел на Лялю.
– Да, понимаю... Большой соблазн. Жалко девочку. А как же она по телефону?
– Это мы ее приучили. Бабка у них сердечница, чуть что - приступ, без сознания, в любую минуту может концы отдать. А дома, кроме девочки, никого. Даже этого, - махнул фельдшер в сторону Карла, - раньше не было, недавно привезли. Ну мы и запрограммировали на телефоне одну клавишу, чтобы если что - прямо к нам. И в диспетчерской всех предупредили. Как только с этого номера детский вопль, так мы сразу бригаду. Пару раз, правда, зря смотались, бабка просто уснула спьяну, но в другой раз вовремя поспели.
Врач присел на корточки, взял Марину Яковлевну за руку, пощупал пульс.
– Старушка, стало быть, выпить не дура?
– Да, есть маленько. Они с сыном на пару обычно зажигают. А иногда она одна. Но редко. По каким-то особенным дням. У них ведь как, у стариков: свой календарь, своя история...
Философствуя, фельдшер привычно поставил на пол чемодан, достал из докторского саквояжа ампулу, шприц, сломал головку ампулы, набрал в шприц лекарство, выпустил воздух.
– Что там у вас?
– наклонился к нему врач. Фельдшер показал ампулу. Прекрасно. Давайте купируем приступ и подождем немного...
– Может, на диван ее переложить?
– Я думаю, лучше не трогать. Пол теплый, ковер - пусть лежит...
– Врач с удовольствием распрямился, потянулся. Подошел к столику.
– Он что же у них - в шахматы играет?
– Ага. И так здорово, говорят. Всех обыгрывает.
– Не может быть. Я когда-то в институте очень даже прилично играл. А как же он... того? Он же не видит ничего.
– Да это просто. Вы ход сделайте, он тут же включится и начнет играть.
– "Включится". У вас, Виктор Семенович, просто робот какой-то получается, а не человек.
Врач несколько раз провел ладонью перед глазами Карла, потом снял с доски пустую стопку, понюхал, покачал головой. Отставил стопку в сторону и сделал первый ход. Карл мгновенно ответил. Врач с непривычки вздрогнул, но оправился и быстро сделал следующий ход. Так они играли какое-то время, потом врач задумался и решил для удобства игры сесть. Он перешагнул через лежащую на ковре Марину Яковлевну, взял ее стул, сел и продолжил игру, но теперь уже неторопливо, вдумчиво, со вкусом.
Фельдшер смотрел то на игру, то на Марину Яковлевну. Потом сказал:
– Ну, все: недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах.
Врач, занятый
– Уже умерла?
– Да нет, - ухмыльнулся фельдшер.
– Вроде наоборот, оживает потихоньку.
– Это хорошо... Я сейчас посмотрю, минуточку... А впрочем...
Он положил своего короля, протянул руку Карлу, тот ее автоматически пожал.
– Что тут у нас?
– Врач поднял Марине Яковлевне веко.
– Да, мы уже в полном порядке...
Марина Яковлевна пошевелилась, пытаясь встать. Врач и фельдшер взяли ее под руки с разных сторон, подняли, довели до дивана, осторожно усадили. Сами тоже уселись рядом с нею.
– Вы кто?
– недоверчиво спросила Марина Яковлевна у врача.
– Это наш новый доктор, Марина Яковлевна, - жизнерадостно пояснил фельдшер.
– Олег Петрович. Он у нас теперь вместо Анатолия Иваныча.
– А Анатолий где?
– На пенсию вышел Анатолий Иваныч.
– Господи, совсем ведь еще молодой, кажется...
– вздохнула Марина Яковлевна.
– Или это я уже такая старая? Так долго не живут... А что, мальчики, не выпить ли нам с вами по маленькой?
– Да я что...
– замялся фельдшер.
– Я... как Олег Петрович скажет.
– Ну если только по маленькой, - нерешительно сказал тот.
– Для поднятия тонуса, так сказать.
– Достань там, Витя...
– кивнула Марина Яковлевна фельдшеру.
– Ясное понятное дело!
Фельдшер привычно достал из бара точно такую же бутылку водки, пару стопок, расставил, откупорил, налил. Ляля, видя, что бабушка ожила, села за пианино и начала негромко играть.
– Ну что ж, выпьем за...
– Марина Яковлевна ненадолго задумалась.
– За возвращение!
– С возвращеньицем вас, Марина Яковлевна!
– поддержал фельдшер.
– И долгих, как говорится, лет...
Они чокнулись и выпили.
– Вот чем дольше живу на свете, - философски заключил фельдшер, прежде чем налить по второй, - тем все больше убеждаюсь: мир велик, разнообразен и много в нем всяческих чудес, а все-таки ничего в мире нет лучше нашей простой московской водки.
9
Однажды, когда Ляля привычно сидела за пианино, а Карл, как всегда, неподвижно - за столиком с шахматами, в неурочное время раздался звонок в дверь, в коридоре послышались не то удивленные, не то недовольные голоса, и вдруг вошла в сопровождении Марины Яковлевны нежданная гостья - Анна Львовна.
– Вы уж извините меня, ради бога, за вторжение, - продолжала на пороге извиняться Анна Львовна.
– Да еще без звонка. Адрес мне ваш дали в справочной, а номер телефона - нет. Вот и рискнула зайти наудачу. Думала с Ларочкой повидаться, да, видно, не судьба.
– Она подошла к Ляле.
– А это у нас кто?
– Это внучка моя, Лялечка.
– Ну вылитая Ларочка в детстве!
– воскликнула Анна Львовна.
– То же лицо. И так же музыку любит, как ее мама, и бабушка, и прабабушка...