Бессмертные
Шрифт:
— Элиаш бывает груб, — Галемир бросает на него задумчивый взгляд, затем снова возвращается ко мне, — Но в его словах есть смысл.
— У нашей Марианны схожая ситуация — она не из богатой семьи и не может предложить нам ничего кроме своих обворожительных способностей и преданности. Она с радостью дарит своей стране все, чем обладает. Ты — испытываешь мое терпение.
— Что вам от меня нужно?
— Преданность, Вивьен. Абсолютная и необъяснимая. Любовь к своему королевству.
— Еще не было ни одного адепта или Алхимика, который не получил бы воздаяние за свою преданность, — холодно констатировал Элиаш, снова откидываясь на свои мерзкие яркие подушки.
Никогда
— Поэтому, Вивьен, — продолжил Галемир. А от того, как он приторно произносил мое имя меня начинало тошнить, — Тебе придется сделать выбор. И этот выбор абсолютно категоричен.
— И запомни, выкормыш подворотни, — гаркнул Элиаш вдобавок, — Твоя двуличность будет раскрыта раньше, чем ты ахнешь.
Галемир лишь усмехнулся грубости своего любовника и отпустил, наконец, мое лицо, оставив мне дикую злость в груди, которую я сдавила тисками, не показывая властным алхимикам.
Я отправилась в гостевые покои в полном одиночестве, чтобы привести себя в порядок и смыть приставшие ко мне грязь, печаль и чувство вины.
***
Ночь уже давно вышла на прогулку в сопровождении своей верной спутницы-луны, когда я, наконец, пришла в себя и привела тело и мысли в порядок.
Паника, которая атаковала меня прошлой ночью успокоилась и теперь ощущала себя жутко глупо, ведь я оказалась в более скованном положении по собственной глупости. Хотя можно извлечь из этой ситуации выгоду — они всегда следили за мной, тщательно, скрытно и показали себя только, когда наделала глупостей. Им нужно знать, что я могу, какой силой обладаю и я не выдам свой секрет так просто. Анзель знает, что я достаточно сильна и теперь нужно быть уверенной, что он никому ничего не скажет, а учитывая его ненависть к Алхимикам у меня есть шанс на его молчание.
Мысли об Анзеле сдавили грудь, я вдруг отчаянно захотела увидеть его, хотя бы на мгновение, мне даже не нужно было с ним говорить или касаться. Просто увидеть, ощутить это спокойствие, чувство безопасности, а не это бесконечное одиночество и страх.
Прикоснуться к нему… Я действительно об этом думала? Сейчас? Когда жизнь круто изменилась?
Я зарычала от безысходности и сдавливающих чувств. Этот звук прокатился по полупустой комнате и потонул во мраке ночи. Шейла и Лидия меня бы поняли, они не задали ни одного вопроса, просто обняли крепко-крепко, а потом напоили сладким чаем с фруктами, мы бы сидели на кровати бабушки Антонии, а она читала нам свою любимую книгу о заморских колдунах, об их кровавой битве со злой ведьмой, которая веками пыталась захватить власть над равниной, о путешествиях по морю, когда наступали спокойные месяцы. Но их здесь нет, а моя бабушка просто исчезла, забрав свои секреты с собой.
Сухие пальцы сами собой потянулись к амулету, висевшему у меня на шее — единственному, что у меня осталось от нее. Ее самый дорогой и загадочный подарок нам с сестрой. Мысли о Мадлен снова сдавили все внутри, я подскочила с кровати и заметалась по комнате, пытаясь вытрясти из себя эту раздирающую боль.
Я выбежала из своей комнаты, спасаясь от собственных мыслей и боли. Гостиная пустовала, окутывая тишиной и безразличием. Живот болезненно скрутило, а я не могла вспомнить, когда в последний раз ела, новая одежда Алхимиков стала болтаться на похудевших плечах и бедрах.
Снаружи пела ночная птица, ласково, нежно, привычно. Жизнь продолжается, как бы ты не страдал, какую бы невыносимую боль не испытывал —
Я смогу. Я СМОГУ.
Они хотят моей преданности? Они ее получат, получат именно то, чего хотят — буду смотреть им в рот, выполнять каждую прихоть, исполнять любой каприз. Что до силы, мне нужно понимать смогу ли я воздействовать на Алхимиков, а для этого мне нужно использовать кого-то менее подозрительного, менее заинтересованного в этом. Джованна подойдет отлично… Она слишком презирает их, чтобы обсуждать каждого будущего Алхимика с ними, значит она не совсем представляет кто какой силой обладает. Это же касается и вампиров. Анзель знает, что я сильна и многое могу, с ним это и проверну, в любом случае, ему будет доложено любое необычное происшествие, которое он легко свяжет со мной, вампиров к Замке можно пересчитать по пальцам одной руки.
С этими мыслями я добралась до столовой, которая сегодня, оказывается, была закрыта, а гвардеец, охраняющий тот коридор сообщил, что сегодня великий праздник спокойного моря, день, когда начинает успокаиваться море, а значит начинается сезон активной морской торговли — золотое время для Оруанска, а такой праздник отмечают в Морском дворце, который стоит на Южной скале прямо над морем.
Промямлив слова благодарности, я пустилась в сторону Морского Дворца, к которому постоянно проезжали кареты с изнеженными придворными, которые пешком ходили в своей жизни исключительно до уборной. Прислушиваясь к урчанию своего живота и тихо ненавидя эти кареты, я упрямо топала в сторону пиршества.
Дворец Моря выглядел скорее как Храм — небольшой, не высокий, слишком древний и слишком загадочный. Узкие витражные окна не давали разглядеть, что происходило внутри, а огромные массивные двери стояли нараспашку, приглашая зайти внутрь, но вход был окутан полупрозрачной вуалью, которая развивалась на морском ветру.
Я облизнула губы, почувствовав вкус соленого моря. Белый замок занимал добрую часть берегов моря, где волны были сглажены бухтой. Остальные бухты были далеко от города и часто изрезаны отвесными скалами и опасными обрывами. Попасть в бухту Белого замка — что-то магическое и абсолютно недоступное. Если бы мне сказали, что у меня будет такая возможность еще неделю назад, то сейчас мое сердце отбивало бы бешеный ритм, а ладошки потели от предвкушения, но сейчас… Сейчас я просто хотела есть и домой…
Гвардеец впустил меня без вопросов и я мягко заскользила внутрь. Стены были украшены факелами, столики — свечами, в целом царила расслабленная и немного мрачная атмосфера. Высокие потолки, стены из грубо отесанного камня. На стенах висят маленькие фонари. Зал, где проходил праздник был окутан легкой дымкой и погружен в полумрак. Этот праздник мало чем напоминал увеселения в обычном городе, здесь было слишком мало людей, а празднование было похоже на какой-то прием снобов и скучающих аристократов, которые оглядывали всех флегматичными взглядами, не зная за что зацепиться.
— …гармония с миром, согласие с судьбой, да будь же твоя воля и неспособность противостоять судьбе, о море-океан, услышь наши молитвы, прими наши дары…
Сам Галемир произносил речь в честь Моря, стоя в конце зала, который уходил прямо в море. Снаружи ветер тревожно звенел деревянными колокольчиками развешанных украшениях. Было слышно, как волны разбивались о мраморную плитку, а неистовый говор воды становился все тише, как будто неведомый колдун произносил загадочное заклинание, которое вот-вот окончательно успокоит море, словно малого ребенка.