Бессмертные
Шрифт:
— Проходи, — небрежным тоном предлагает он.
Мне следует сказать «нет» и вынести разговор за пределы его личной спальни. Мне не следует привязываться к нему еще сильнее, чем я привязана сейчас. Но после вечера в «Диких Грезах» и после того, что произошло во время нападения, я решила испытать новую тактику. В которой больше не боюсь собственного сердца. Меня тянет к нему, нельзя просто этого не замечать. Этот разговор должен состояться, и никто не сможет нас отвлечь. Я обязана получить ответы.
На нем нет рубашки, волосы взъерошены, лицо расслаблено. Мой взгляд нагло скользит по его обнаженному туловищу —
— Ты на всех так глазеешь или только на меня?
Его вопрос, заданный самодовольным тоном, вывел меня из транса. Я гордо задрала подбородок вверх и слишком поспешно ответила:
— На всех!
Его губы расплылись в ухмылке.
— Таким распутным взглядом? Я начинаю ревновать, — говорит он и, наконец, встречается со мной глазами, в которых замечаю озорные искорки.
Мне кажется, я сейчас запыхчу как самовар от этих самоуверенных речей!
— Ревность — совершенно не уместна в наших отношениях, — холодно отвечаю я, оглядывая комнату осторожным, но любопытным взглядом. Ничего особенного -обставлена просто, разве что сама спальня больше, а постель заправлена в черные вызывающие смятые простыни, рядом на кофейном столике застыли два пустых бокала, на одном из них я увидела остатки красной губной помады, какой обычно мазюкает губы Марианна. Сердце сделало кульбит и упало где-то в районе пяток, болезненно запульсировал. Я ощутила острый укол ревности, такой острый, что это чувство меня испугало. Я не должна чувствовать ничего подобного. Только не к вампиру!
— Хорошо, что я зашла чуть позже и не помешала вам, — мой голос кажется мне слишком отстраненным, слишком… ревнивым…
— Угу-у, — протянул он нагло, даже не пытаясь отвертеться, что сегодня провел вечер не один.
Воздух ощутимо пах жженым деревом и мускусом, так пах Анзель и всего чего он касался, его запах меня почему-то возбуждал, сон как рукой сняло, сердце забарабанило еще сильнее. Я вспомнила двух служанок в постирочной, которые обсуждали похождения Марианны и утверждали, что Анзель никогда не позволял ей остаться на ночь. Язык зажгло от желания получить от Анзеля подтверждение этим глупым слухам. Глупым. Слухам. Приди в себя, Вивьен! Ты сюда пришла не узнавать кто греет постель этому заносчивому вампиру! Вспомни хотя, что встретила его в доме, где есть приватные комнаты для быстрого секса!
— Должен признать, я сгораю от любопытства, — нарушил затянувшуюся тишину Анзель, — Ты пришла сюда ночью, одна, в логово вампиров. Совершенно четко зная, какая именно дверь тебе нужна.
С шипением втянув воздух сквозь стиснутые зубы, я резко оборачиваюсь к Анзелю, заставив себя отвести взгляд от этой вульгарной постели, бокалов и снова посмотреть на вампира.
Анзель сел в кресле в углу, откинулся на спинку и положил щиколотку одной ноги на колено другой. Мне не доводилось видеть более высокомерной и непринужденной мужской позы. Он лениво постукивал пальцами по подлокотнику. Его горящие глаза выдавали его любопытство, на лице застыло задумчивое, надменное выражение, которое мне так часто приходится
— Синеглазка? , -Анзель делает шаг ближе, — Ты так громко думаешь… Нет, Марианна никогда не остается здесь ночевать.
Я покраснела так сильно, что меня бросило в жар и ладошки мгновенно вспотели.
— Это меня не касается! — пискнула я в ответ сердито.
— Тогда прекрати так громко ревновать!
— Ты слишком высокого мнения о себе, Анзель! Я просто… Никогда не видела черного шелка!
— Оу, ну, ладно, — рассмеялся он. От его смеха я покрываюсь мурашками.
— Можешь спать с кем хочешь!
— Благодарю за разрешение.
— Это не разрешение… Все, хватит, я тут не за этим.
— И зачем же? — голос Анзеля прозвучал так, словно он сдерживал очередной смешок.
— Джастин вчера говорил со мной.
— Он не должен был этого делать, — рявкнул Анзель, недовольно сверкнув глазами.
— Он уже это сделал, разбирайся с ним сам, — резко сказала я, — Мне нужны ответы, Анзель. Я не дура и прекрасно вижу, что ничего не могу сделать, чтобы найти убийцу Мадлен, это слишком трудно, когда ты один и у тебя нет ничего кроме жажды мести. Зачем я вампирам? Зачем Алхимикам? Какое вам дело до моих способностей?
Он какое-то время молчит, и, наконец, я вижу, как самоуверенная маска соскальзывает с его лица, и во взгляде мелькает нечто такое… не гнев, не горечь, не равнодушие… Сейчас сильный и могущественный вампир кажется мне… уязвимым.
Наконец, он нарушает затянувшееся молчание и говорит:
— Как думаешь, почему только немногие обладают способностями похожими на твои или Мадлен? Отвечай сразу, не думая, что приходит на ум?
— Я… — я замялась, ответа у меня не было, — Не знаю, не знаю!
— Потому что это скрывают в вашей стране, скрывают так тщательно, но ради чего? Вы — не обычные люди, Синеглазка. Вы появились из-за смешения крови вампира и человека.
— Что?!
Повисла неловкая пауза. Анзель ждал от меня реакции, сидя в своем кресле, я же стояла прямо перед ним, не зная, что ответить на эту чушь.
— Бред какой-то! Хочешь сказать, что один из моих родителей — вампир?
— Я точно это знаю, — голос его серьезный, холодный, этот его образ отрезвляет меня, напоминая, что я нахожусь в комнате с вампиром наедине.
— Я не испытываю жажду крови, я абсолютно нормальная!
— Хочешь сказать, что я ненормальный?
— Я не это имела в виду.
— Именно это, — резко бросил он и встал со своего кресла. Какой же он высокий, он мгновенно заполонил все пространство вокруг меня собой, и я больше ничего не видела кроме его нефритовых горящих глаз, — Именно это вбивалось вам в головы многие и многие годы. Что мы — ненормальные, чудовища. Хотя правят вами наши потомки. Вдумайся в это, Синеглазка.
— Допустим, — в голове был жуткий бардак, и я в досаде потираю лоб, — Но я то тут при чем? Зачем убивают таких как мы? Это делают фанатики, которые знают правду?