Беспокойные сердца
Шрифт:
И не дав Леониду возможности что-то сказать, как-то утешить ее, она ушла так же внезапно, как и появилась. Следовало пойти хоть немного соснуть после ночной смены, но разве можно было думать об этом, когда решался столь важный вопрос?!
И когда Виноградов ушел к Рассветову, Марина уселась в приемной и устремила взгляд на высокую обитую черным дерматином дверь, словно хотела пронизать ее насквозь. Из-за двери не доносилось никаких звуков — разговор велся в благовоспитанном тоне.
Рассветов и Виноградов еще не сталкивались так — с глазу на глаз. Посредником до сих
На этот раз Виноградов намеренно не взял с собой Марину. Ее вспыльчивость могла испортить все дело. Но он отнюдь не уклонялся от неприятной необходимости: если нужен разговор начистоту — пожалуйста, будем разговаривать.
Когда Виноградов вошел в кабинет, Рассветов разговаривал по телефону; бегло взглянув на вошедшего, он даже не указал ему на стул, а продолжал пристрастно выспрашивать и распекать своего собеседника. Речь шла об отгрузке металла, о перепутанных сертификатах, о чьей-то халатности.
Не дожидаясь приглашения, Виноградов сел. Он хорошо владел собой и ничем не выдал своих чувств — достаточно неприятных.
Тянуть телефонный разговор не имело смысла. Рассветов вдруг скомкал телефонную дискуссию, велел позвонить через четверть часа и швырнул трубку на рычаг.
— Ну? — отрывисто бросил он, повернувшись к Виноградову всем корпусом, и колючие глаза его впились в лицо ученого.
— Почему вы не утвердили эти акты об опытных плавках? — спокойно спросил Виноградов, раскрыв принесенную папку.
— Потому, что не доверяю полученным результатам.
Рассветову очень хотелось назвать акты «филькиными грамотами», но он сдержался.
— Вы считаете нас шарлатанами?
— Почему? Вы просто можете принимать желаемое за сущее.
— Но результаты этих плавок почти повторяют друг друга.
— Именно это и настораживает. Я не новичок в мартеновском деле и знаю, что воспроизвести во всех мелочах плавку нельзя. Отклонения — и серьезные — должны быть.
— Я приписываю наши успехи искусству мастера. Терновой весьма опытный человек.
— Меня можно не агитировать. Относительно Тернового у меня есть мнение.
Разговор напоминал стычку фехтовальщиков. Пока дело не дошло до настоящей схватки, и они только прощупывают друг друга осторожными уколами рапир. И вдруг прямой выпад:
— Вы против наших опытов?
— Определенно. Они дезориентируют людей. Внушают ложные надежды.
— Но это же нужно обосновать! — чуть повысил голос Виноградов и выпрямился.
Рассветов, наоборот, благодушно прищурился и отечески мягким тоном почти промурлыкал:
— Своими опытами вы рубите тот сук, на котором сидите. Имеете вы представление о том, что такое номерные стали?
Виноградов уже овладел собой; он на миг ощутил досаду на самого себя за то, что чуть было не потерял терпение. И с еле заметной иронией сказал:
— По-моему, некоторое представление имею. Я ими занимаюсь уже лет десять.
— И весьма односторонне. Конечно, флокены — ваше сильное место. А структура?
Виноградов слегка приподнял брови:
— Простите, не понимаю.
— Не понимаете,
И Рассветов вынул из стола несколько снимков. Сомневаться не приходилось: крупные посторонние включения — сульфиды, оксиды…
— Однако нигде не отмечено, что это именно наши плавки, — хладнокровно заметил Виноградов, возвращая фотографии.
— Очевидно, я должен приложить к ним протокол испытаний? — оскорбленно сказал Рассветов.
— О, нет, нет! — Виноградов поднялся и взял свою папку с актами. — Видимо, теперь придется прилагать к актам фотографии проб, коль скоро вы ввели это новшество. Хорошо, я договорюсь с Вустиным. Будем каждый раз составлять протоколы.
Он уже повернулся к двери, когда его остановил голос Рассветова.
Э-э… Оставьте ваши акты. Я просмотрю их еще раз.
Когда Виноградов вышел, Марина вскочила с места, тревожно глядя на него. Он нахмурился.
— Приказываю, немедленно отправляться спать. Что это за безобразие? Куда вы будете годиться завтра?
— Дмитрий Алексеевич, а как наши акты?
— Не поднимайте вы паники из-за пустяков. Дайте человеку покуражиться. Будут утверждены.
И это была вся награда за полчаса мучительного ожидания!..
Марину терзало любопытство, так хотелось узнать, что происходило там, за этой внушительной дверью. Но она воздержалась; лицо Виноградова подергивалось еле приметной судорогой отвращения — видно было и так, что свидание оставило неприятный осадок. Они молчали до самой гостиницы и только уже у дверей Виноградов попросил:
— Когда отдохнете, принесите мне последние иностранные журналы. Выберите все, что касается микроструктуры сталей и неметаллических включений.
Конечно, Отдыхать Марина и не подумала. Приняла холодный душ, выпила чаю и отправилась в библиотеку. Поручение доставило удовольствие — все-таки, предлог лишний раз встретиться с Верой. Они теперь только в библиотеке и встречались; отношения у Марины с Валентином испортились, и в гости к Вере она уже не приходила.
Но поговорить с Верой не удалось — у ее стола все время сменялись читатели, и Марина, забрав стопку иностранных журналов, уселась в читальном зале. Скоро в крупном исследовательском ежемесячнике попалась интересная статья — авторы писали о лабораторных опытах, в некоторых чертах сходных с теми, которые проводили еще год назад в Инчермете. Они подходили к вопросу несколько иначе, и методика опытов была другой, но мысль двигалась в том же направлении, и выводы приближались к тем, которые сделал Виноградов. Статью уже читали: на полях пестрели тонкие карандашные пометки, некоторые строки и даже абзацы были отчеркнуты. Марина читала с увлечением, ничего кругом не замечая. И вдруг ее словно ударило током — за спиной прозвучал знакомый голос. Олесь!.. Куда только девался интерес к ученым английским авторам, Марина оглянулась: он сдавал Вере большую стопку книг.