Бешеная

Андрес Кэти

Он не успел договорить.

Моя психика просто взорвалась. Стыд, страх, слабость — всё это сгорело в топке моей ненависти к этому самоуверенному павлину. Я опустила руки, перестав даже пытаться прикрывать свою наготу. Плевать! Пусть смотрит, мне скрывать нечего!

Голышом, чеканя каждый шаг так, словно на мне были армейские берцы, я поперла прямо на него.

— Ах ты ж татарский выкормыш! Тварь элитная! — заорала, сжимая кулаки. — Я тебя уничтожу! Я тебя так по всем передовицам размажу, что ты до конца жизни будешь в костюме химзащиты ходить! Ты не

мужик, ты ошибка эволюции, ты…

— Эй, полегче, — Ильдар перестал улыбаться. Он сделал шаг навстречу и предостерегающе поднял руку. — За языком-то следи, киса…

Киса?! Опять?!

Тут нужно сделать важное отступление. Когда работаешь криминальным журналистом и лезешь во всякие сомнительные притоны, перцовый баллончик спасает не всегда. Поэтому два года назад я пошла на курсы самообороны. И пусть я не стала ниндзя, но один прием мой тренер вбил в меня на уровне мышечной памяти. До автоматизма.

Когда Валиев оказался на расстоянии вытянутой руки, я даже не думала. Я просто перенесла вес на опорную ногу и ударила.

Резко. Жестко. Коленом. Прямо между ног.

Звук, который издал Ильдар, был похож на писк сдавленной резиновой игрушки. Вся его властность, вся его ледяная аура миллиардера испарились в ту же секунду. Воздух со свистом покинул его легкие. Глаза Валиева комично округлились, он побледнел, схватился за пах обеими руками и медленно, как в замедленной съемке, рухнул передо мной на колени.

— Су-у-ука… — прохрипел он, утыкаясь лбом в ковер и тяжело, со свистом дыша через нос.

— Будешь знать, как трогать меня, маньяк недоделанный, — мстительно выплюнула я и, развернувшись, бросилась к креслу.

Схватив свое платье, начала судорожно в него втискиваться, путаясь в ткани и продолжая бормотать себе под нос:

— Я сниму побои. Я найду адвоката. Я сдам тебя со всеми потрохами, животное. Думал, Бешеная сдастся? Да я тебя…

— Ты… блять… идиотка больная, — донесся с пола сдавленный, полный боли сип.

Я замерла, натягивая бретельку на плечо, и обернулась. Ильдар всё еще стоял на четвереньках, покачиваясь, его лицо блестело от испарины.

— Тебя Берг накачал наркотой… — хрипел он, сжимая зубы так, что на скулах заходили желваки. — Капнул тебе дрянь какую-то в бокал. Едва не утащил к себе в студию… пока я не заметил и не забрал тебя, ненормальная.

Я застыла.

— Что?

— Что слышала идиотка! — прорычал Ильдар, пытаясь хотя бы немного выпрямиться, но снова согнулся пополам. — Сейчас бы вытрахана была во все дыры этим извращенцем… Помогай после этого людям…

— Но… почему я без одежды? — голос дрогнул.

— Платье ты сама с себя стянула. Приставала ко мне. — прошипел Валиев, бросив на меня полный страдания взгляд снизу вверх. — Я к тебе и пальцем не притронулся, дура!

Он застонал, закатил глаза и жалобно выдавил:

— Боже… мои кокошата…

И с глухим стуком завалился на бок, растянувшись на ковре в позе эмбриона.

— Может, лед приложить? — сочувственно, с нотками искреннего раскаяния в голосе предложила я.

Мы сидели в небольшой

гостиной зоне этого же номера. Я — на краешке кресла, судорожно кутаясь в свое помятое дизайнерское платье, как в пуленепробиваемую броню. Ильдар расположился напротив, на кожаном диване. Он сидел, широко расставив ноги (по вполне понятным и очень неловким причинам), откинув голову на спинку и прикрыв глаза.

Услышав мое робкое предложение, он медленно, очень медленно опустил голову.

Если бы взглядом можно было превращать в пепел, от меня бы сейчас осталась только горстка сажи на дорогом ковре.

В его темных глазах плескалось такое концентрированное бешенство, что мне захотелось сползти под кресло и притвориться ветошью.

— Лед? — процедил Валиев сквозь стиснутые зубы. Его голос всё еще предательски сипел. — Себе к голове приложи. Может, хоть так у тебя там мозги заработают.

Я виновато втянула голову в плечи. Крыть было нечем. Осознание того, что именно произошло и от чего этот лощеный урод меня спас, наваливалось тяжелой бетонной плитой.

— Ты вообще в своем уме? — взорвался он, резко подавшись вперед, но тут же болезненно поморщился и замер. — Ты криминальный журналист или восторженная первокурсница из Мухосранска?! Как можно быть такой непроходимой идиоткой?

— Эй, давай без оскорблений!

— А как тебя еще называть?! — рыкнул Ильдар. Вся его холодная невозмутимость слетела к чертям. — Ты поперлась к Бергу! К Максу, мать его, Бергу! У него репутация такая, что на нем пробы ставить негде! Вся тусовка знает: этот розовый павлин девчонок регулярно опаивает, тащит в свою «студию» и трахает! А они потом даже заявить на него не могут!

Он тяжело, со свистом втянул воздух, сверля меня злым взглядом.

— Знаешь почему не могут? Потому что ублюдок всё снимает на камеру! И на этих видео они сами, под кайфом, на него вешаются и умоляют о продолжении! И ты, профессионалка хренова, борец за справедливость, берешь из его рук бокал и послушно пьешь! Как ты вообще додумалась до этого?! Инстинкт самосохранения вместе с работой потеряла?!

Я вжалась в спинку кресла. Внутри всё похолодело. Перед глазами снова всплыла влажная, потная ладонь Берга на моем колене и его шепот про «настоящие вибрации». Меня передернуло от подкатившей тошноты.

— Да я была внимательной! Я же не дура, просто отвернулась на секунду! К тому же, я пила только из своего бокала! И вообще, откуда мне было знать, что на таких пафосных тусовках этот розовый свин до сих пор использует клофелин или что он там мне подмешал?!

Ильдар издал звук, средний между болезненным стоном и презрительным смешком.

— Клофелин? Серьезно? Ты застряла в девяностых, Бешеная. Это была синтетика. Сильный эмпатоген с эффектом потери кратковременной памяти и мышечным релаксантом. Ты бы не просто пошла с ним в студию, ты бы сама дверь открыла, станцевала ему на столе, а на утро думала бы, что это была великая любовь. Если бы вообще что-то вспомнила.