Бешеная
Шрифт:
Он не отодвинулся. Наоборот, мне показалось, что он стал еще ближе. Его горячее дыхание коснулось моего лба. Я невольно подняла на него глаза.
Мы смотрели друг на друга секунду, две, три. В его потемневших глазах плясали такие черти, что я мысленно начала составлять завещание. На какой-то безумный, иррациональный миг мне показалось, что он сейчас не выдержит и либо поцелует меня, чтобы заткнуть, либо откусит мне нос.
А затем он резко, отшатнулся.
Отступил на два внушительных шага назад, тяжело выдохнул и засунул
— Уходи, — хрипло произнес Ильдар. Не прорычал, не скомандовал, а выдохнул это с какой-то пугающей, звенящей усталостью. — Уходи, пожалуйста, Лисицына. Прямо сейчас.
Я вжалась в дверь еще сильнее, если это вообще было физически возможно.
— Потому что я, в целом, человек законопослушный, — продолжил он, глядя куда-то поверх моей макушки, — но в данную секунду я себя едва сдерживаю, чтобы не нарушить Уголовный кодекс и не убить тебя на месте. С особой жестокостью.
Он снова достал многострадальный платок, приложил его к разбитой губе и поморщился.
— И ради твоего же блага, не попадайся мне на глаза. Вообще. Нигде. Пока я физически и морально не восстановлюсь после нашего... диалога.
Я сглотнула. Инстинкт самосохранения бил во все колокола: «Открывай дверь и беги, дура!». Но моя проклятая профессиональная наглость, помноженная на панику из-за пустого кошелька, как всегда, вырвалась вперед.
— То есть… — я осторожно потянулась к ручке двери, не сводя с него настороженного взгляда. — Работы мне не видеть? Блок во всех изданиях остается?
Ильдар закрыл глаза. Глубокий вдох. Медленный выдох. Казалось, он считает до десяти. Возможно, на татарском. Лицевой мускул на его скуле дернулся так сильно, что я испугалась, как бы у него не случился инсульт прямо в расцвете лет.
А потом он распахнул глаза. В них плескалась чистая, неприкрытая мольба человека, которого довели до ручки.
— Свали на хрен, умоляю!
Дважды повторять мне было не нужно. Я нажала на ручку, вывалилась в коридор спиной вперед, чуть не снесла по пути секретаршу-андроида (которая даже бровью не повела) и помчалась к лифтам со скоростью, которой позавидовал бы Усэйн Болт.
Кажется, переговоры прошли не очень.
Глава 6
Ильдар
Охрана на въезде в загородную резиденцию Тагировых козырнула мне с такой идеально вышколенной невозмутимостью, словно у меня на лице не красовалась свежая, пульсирующая от боли ссадина. Я молча кивнул в ответ, прошел через кованые ворота и направился по вымощенной камнем дорожке к главному дому.
День не задался с самого начала. Хотя нет, давайте будем честными — не задался весь этот чертов год с того самого момента, как я связался с журналистикой.
Я шел, стараясь не делать слишком широких шагов. В паху по-прежнему тянуло.
Врач, к которому я помчался
Покой, как же! Какой к черту покой, когда в мире существует Виктория Лисицына? Мало ей было моих многострадальных «колокольчиков», так она сегодня еще и губу мне пробила ежедневником! Я осторожно дотронулся до припухшей нижней губы и тихо, витиевато выругался сквозь зубы. Бешеная. Абсолютно ненормальная баба с инстинктами питбуля.
Мои мрачные мысли о том, как именно я буду мстить этой рыжей фурии, прервал пронзительный женский визг, донесшийся из приоткрытого окна особняка.
— ТАГИРОВ! Ты совсем страх потерял?!
Я тяжело вздохнул, останавливаясь на крыльце.
Вот серьезно. Я гениальный хакер, стратег, человек, который может обрушить акции компании-конкурента парой кликов мышки. Но мой мозг категорически отказывается понимать одну вещь: как Дамир это терпит? Зачем добровольно жить на пороховой бочке, которая орет на тебя ультразвуком? Да, Кира красивая. Да, у нее фигура, от которой у половины Москвы слюни текут. Но этот характер… Это же не женщина, это бензопила «Дружба».
Я толкнул дубовую дверь и вошел в просторный холл. Звукоизоляция внутри была отличной, но от криков Киры она не спасала. Эпицентр скандала находился в гостиной.
— Я тебя спрашиваю, Дамир Рустамович! — бушевала Кира. Я заглянул в дверной проем. Моя любимая «невестка» расхаживала по комнате, размахивая руками, а Дамир сидел на диване с совершенно непроницаемым, философским лицом Будды. — Ты какого черта этой силиконовой долине работу дал?!
— Кира, — спокойно отозвался Дамир. — Это просто рекомендация..
— Рекомендация?! — Кира остановилась, уперев руки в бока. — Я эту Памелу Андерсон на минималках с позором вышвырнула за то, что она своими бидонами перед тобой трясла, вместо того чтобы за Алисой и Аминой смотреть! А ты ей местечко в нашем партнерском холдинге организовал?! Секретарем?! Ты что, благотворительный фонд для уволенных извращенок?
— Она хороший специалист с языками, — попытался вставить Дамир, но это было ошибкой.
— Она специалист по наклонам с глубоким вырезом! — отрезала Кира. — Значит так! Если я узнаю, что ты с ней в одном лифте поедешь…
Я решил, что пора спасать друга, и деликатно кашлянул, переступая порог.
— Семейная идиллия? Не помешаю?
Кира резко обернулась. Вся ее ярость, предназначавшаяся мужу, замерла на полпути. Ее огромные глаза сфокусировались на моем лице. Секунду она молчала, а потом ее губы растянулись в широкой, откровенно издевательской улыбке.
— О-о-о… — протянула она, скрестив руки на груди. — А это кто тебя так приласкал?
Она подошла ближе, бесцеремонно разглядывая мою разбитую губу.