Бешеная

Андрес Кэти

— Нет, — отрезала я.

— Вика!

— Лера, я сказала — нет. Что мне там делать? Стоять в углу в своем единственном приличном платье трехлетней давности и смотреть, как холеные морды пьют шампанское по цене моей почки? Чтобы меня там узнал кто-то из «шестерок» Тагирова и вышвырнул под зад мешалкой? Спасибо, я уже один раз полетала.

— Во-первых, там будет маскарад, — Лерка хитро прищурилась. — Тема — «Венецианская ночь». Лица будут закрыты у всех. Во-вторых, Берг празднует запуск своего нового проекта. Там будет ВЕСЬ бомонд. Вик, ну включи

ты свои журналистские мозги! Это твой единственный шанс раздобыть эксклюзив, который перекроет всё твое «прошлое». Сделай одно крутое фото. Подслушай один пьяный разговор. Принеси мне сенсацию, и мой главред, клянусь, на коленях приползет умолять тебя о сотрудничестве, даже если Валиев запретит ему дышать!

Я молчала. Внутри меня знакомо заворочалось то самое чувство — холодный, расчетливый азарт, который я целый год топила в дешевом вине и статьях про оладушки из кабачков.

— А если не получится? — тихо спросила я.

— А если не получится, ты просто напьешься элитного алкоголя за чужой счет, наешься икры и посмотришь на красивых мужиков в масках. В худшем случае — развеешься. В лучшем — вернешь себе жизнь. Ну? Рискнешь, Бешеная? Или ты окончательно превратилась в Маргариту Цветочную?

Я посмотрела на золотую карточку. Год унижений. Год в списках «отмененных». Год, за который я возненавидела слово «киса» больше, чем налоги.

Ильдар Валиев думал, что стер меня. Он думал, что я сгнила в своей «помойке», как он выразился тогда в дверях.

Я протянула руку и медленно взяла пропуск.

— Какая, говоришь, там маска нужна?

***

— Стой смирно, Бешеная, иначе я тебе ухо плойкой прижгу, — прошипела Лерка, совершая над моей головой какие-то магические пассы.

Я честно пыталась не дергаться, но сидеть три часа в кресле, пока из тебя лепят «социально приемлемый элемент», — это пытка. Лере нужно памятник поставить. Уж не знаю, откуда у рядового колумниста столько бабла на наряды из последних коллекций, но сегодня она явно расчехлила свои самые глубокие заначки.

Когда она закончила, я побоялась смотреть в зеркало. Но пришлось.

Мои вечно взлохмаченные, живущие своей жизнью кудри были безжалостно выпрямлены и уложены в тяжелую, глянцевую волну. Макияж сделал из моих глаз два бездонных озера, полных порока и тайн, а кружевная маска, расшитая черным бисером, закрывала ровно столько, чтобы оставить место для фантазии, но скрыть «ту самую девчонку с бутылкой вина».

Платье… Господи, это было не платье, а рыболовная снасть на олигархов. Тончайший шелк цвета ночного неба, который облегал тело как вторая кожа.

— Ну всё, Маргарита Цветочная увяла, — удовлетворенно констатировала Лера. — На охоту выходит Виктория.

***

Вечеринка у Макса Берга напоминала оживший сон сумасшедшего кондитера: всё было слишком дорого, слишком ярко и неприлично сладко.

Особняк в пригороде гудел, как встревоженный улей. Запах селективного парфюма смешивался с ароматом дорогого табака и ледяного шампанского. Повсюду сновали

люди в масках — перья, стразы, золото. Я шла сквозь эту толпу, и внутри меня, где-то под слоем годовалой пыли, снова заворочался зверь.

Я ведь люблю это. Люблю этот пафос, потому что под ним всегда скрывается гнильца. Я смотрела на них не как гостья, а как хищник. Тот вон, в маске дожа, — я знаю, что он выводит деньги в офшоры через фиктивные благотворительные фонды. А эта «нимфа» в прозрачном шифоне — третья любовница владельца порта, и ее бриллианты стоят больше, чем бюджет небольшого поселка.

Мои пальцы зудели от желания выхватить диктофон. Адреналин, старый добрый друг, наконец-то вернулся в кровь. Я умнее их всех. Я вижу нитки, за которые дергаются эти марионетки.

Добравшись до бара, я взяла бокал «Вдовы Клико». Пузырьки приятно щекотали нос. Я окинула взглядом зал, где стайка молодых мажоров в золотых масках громко обсуждала покупку новой яхты.

— Потрясающе, — пробормотала я себе под нос, криво усмехнувшись. — Год прошел, а зоопарк всё тот же. Только клетки стали дороже, а обезьяны — наглее.

— Думаете? — раздался за моей спиной низкий, бархатный голос, от которого у меня по позвоночнику пробежал стальной холодок.

Я замерла. Этот тембр я узнала бы даже в эпицентре ядерного взрыва. Медленно, стараясь сохранить остатки самообладания, я обернулась.

Ильдар Валиев.

Он был единственным в этом зале, кто проигнорировал дресс-код. Никакой маски. Его лицо, это холеное, породистое лицо с аккуратной небритостью, было открыто. Он стоял, прислонившись к барной стойке, и в его руке покачивался стакан с янтарной жидкостью. Виски. Без льда.

Всё тот же идеально сидящий костюм. Всё та же ухмылка сытого хищника, загнавшего добычу в угол.

— И ты тут, — ляпнула прежде, чем мозг успел включить фильтр.

Валиев медленно изогнул густую бровь. Его взгляд скользнул по моему вырезу, задержался на губах и вернулся к глазам.

— Мы знакомы?

Черт. Маска. Ты в маске, Вика! Дыши ровно!

— Я имела в виду… — быстро взяла себя в руки, придав голосу томности и капельку высокомерия, — что такие, как вы, господин Валиев, обычно не пропускают подобные ярмарки тщеславия. Ваше лицо слишком часто мелькает в светской хронике, чтобы его не узнать. Даже без маскарадных тряпок.

— Вот как? — Он сделал шаг ближе.

Я не отступила, хотя внутри всё вибрировало от ярости и странного, пугающего напряжения. Между нами было от силы тридцать сантиметров.

— Значит, вы меня знаете, а я вас — нет? — он прищурился, изучая мое лицо сквозь прорези кружева. — Несправедливо. Хотя, признаться, такая женщина, как вы, не могла бы остаться незамеченной. У вас… — он сделал паузу, — очень специфическая энергетика.

Я мысленно выдохнула. Не узнал. Конечно, где ему, великому и ужасному, узнать в этой «леди» ту взлохмаченную фурию с бутылкой винишка и десантником наперевес.

— Это просто хорошее шампанское и плохое настроение. Извините, мне пора.