Бешеная

Андрес Кэти

— Вот видишь, твои барьеры уже падают, — голос Берга донесся до меня словно сквозь толстый слой ваты. Звуки лаунж-музыки исказились, превращаясь в тягучий, давящий на виски гул.

Его влажная рука на моем колене сжалась чуть крепче и поползла выше. Это прикосновение показалось обжигающе мерзким, до тошноты.

Нужно встать. Прямо сейчас уйти отсюда.

В моей голове план был кристально ясен и безупречен: резко скинуть его ладонь, выдать ледяную фразу и грациозно удалиться. Но когда я попыталась это сделать, тело почему-то отказалось подчиняться. Моя рука дернулась как-то вяло, словно я находилась

под толщей воды, и бессильно соскользнула по бархату его фуксиевого пиджака.

— Эй… уб-бери, — пробормотала я. Язык внезапно стал тяжелым и неповоротливым, как после лошадиной дозы новокаина у стоматолога.

— Не сопротивляйся потоку, девочка, — жарко зашептал фотограф, придвигаясь вплотную. Его дыхание осело на моей шее. — Сейчас мы поднимемся в мою студию на втором этаже. Тебе там очень понравится. Я покажу тебе настоящие вибрации…

Какого черта со мной происходит?

Сколько я выпила? Полтора бокала? С каких пор меня выносит с такой смешной дозы? Я же могу перепить дядю Толю-десантника на Новый год! А сейчас я даже спину ровно держать не могу — меня буквально вмазывало в этот проклятый дизайнерский диван. Дышать становилось всё труднее, грудную клетку сдавило невидимым обручем.

Я зажмурилась, чувствуя, как перед глазами начинают плясать темные пятна. Страха еще не было, только глухое раздражение на собственный организм и дикая, накатывающая волнами слабость.

Глава 3

Сознание возвращалось кусками, как битое стекло, врезаясь в воспаленный мозг.

Сначала появился звук. Глухой, монотонный, раздражающий гул крови в ушах. Затем — физические ощущения. Мое тело казалось чужим, будто его пропустили через мясорубку, а потом криво сшили обратно. Руки и ноги налились свинцом, во рту было так сухо, словно я жевала песок в Сахаре, а голова… Боже, моя голова. Она раскалывалась на тысячу пульсирующих осколков при малейшей попытке пошевелиться.

Я застонала и с трудом разлепила веки.

Свет резанул по глазам, заставив снова зажмуриться. Где я?

Память выдавала лишь обрывки, какие-то бессвязные, смазанные картинки. Музыка… розовый бархат… потный Берг на диване… его влажная рука на моем колене. Я помнила, как мне стало невыносимо жарко, как комната поплыла перед глазами, а потом… потом всё. Черная дыра. Абсолютное ничто. Что со мной? Я же выпила всего полтора бокала! Не могла же я так набраться? Инсульт? Отравление?

Я снова открыла глаза, на этот раз медленнее, позволяя им привыкнуть к свету. Белый потолок. Не мой. Огромная кровать с хрустящими белыми простынями. Дорогие обои, плотные шторы, минималистичный дизайн. Отель. Номер в чертовом элитном отеле.

И тут до меня дошло нечто куда более страшное.

Я пошевелила ногами, провела рукой по бедру и заледенела. Кожа. Под тонким гостиничным одеялом на мне не было ни-че-го. Ни кружевного платья за бешеные деньги, ни белья. Я была абсолютно, кристально голая.

Сердце, до этого еле бившееся, внезапно сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра так сильно, что стало больно. Паника накатила удушливой волной, перекрывая кислород.

Я попыталась резко сесть, но комната тут же сделала лихой оборот вокруг своей оси. К горлу подкатила тошнота. Я схватилась

за виски, зажмурившись до цветных кругов, стараясь просто удержаться в сознании.

Дыши, Вика, дыши.

И в этот момент я услышала его. Шум воды.

Кто-то принимал душ в ванной.

Животный, первобытный страх ледяной рукой сжал внутренности. Берг. Это он. Этот розовый ублюдок притащил меня сюда.

Бежать. Нужно срочно бежать!

Я откинула одеяло, борясь с непослушным, ватным телом. Ноги дрожали, не желая держать вес, когда я спустила их на пушистый ковер. Меня качнуло в сторону, я едва не снесла прикроватную тумбочку, но чудом устояла. Взгляд лихорадочно заметался по номеру в поисках одежды. Вон оно! Мое платье валялось на кресле в углу, как сброшенная змеиная кожа.

Сделала нетвердый шаг, потом еще один, заставляя свой организм подчиниться силе воли. Только бы успеть. Схватить платье, одеться и выскочить в коридор, пока вода шумит…

Щелчок.

Шум воды резко стих. Я замерла посреди комнаты, не успев дойти до кресла каких-то пару метров.

Дверь ванной открылась, выпустив облако пара. Мои легкие сжались, когда я повернула голову, готовясь увидеть омерзительную физиономию Макса Берга.

Но это был не Берг.

Из клубов пара, вытирая влажные волосы полотенцем, вышел Ильдар Валиев. На нем были только темные брюки, небрежно натянутые на бедра. Капли воды блестели на его широкой, рельефной груди и стекали по кубикам пресса вниз, скрываясь за тканью.

Он остановился.

Увидел меня, стоящую посреди номера, судорожно прикрывающую грудь руками. Его полотенце медленно опустилось, а на губах расцвела та самая, до зубного скрежета бесячая, ленивая улыбка.

— О, проснулась? — будничным тоном поинтересовался он, словно мы встретились в офисе у кулера. Кивнул в сторону кровати: — Вода на тумбочке и таблетка. Завтрак сейчас принесут.

Я стояла, как парализованная. Мой мозг, всё еще плавающий в густом тумане неизвестного недуга, отчаянно пытался сложить два и два, но получался какой-то сюрреалистичный бред.

— Что я тут… — мой голос хрипел, словно я не разговаривала год. Сглотнула вязкую слюну.

Ильдар склонил голову набок, и его улыбка стала шире.

— А ты не помнишь? — он картинно вздохнул. — Как жаль. Такое пропустила.

Эти слова сработали как детонатор. Туман в голове мгновенно рассеялся, вытесненный обжигающей, слепящей яростью.

— Ты что, гад, натворил?! — взвизгнула я, отступая на шаг. — Почему я голая?!

— А ты как думаешь, киса? — он неторопливо бросил полотенце на спинку стула и скрестил руки на груди, откровенно наслаждаясь зрелищем. — Просыпаешься в отеле. С мужчиной. Без одежды…

— Ублюдок! — зашипела, перебивая его. От злости меня начало трясти мелкой дрожью, а остатки инстинкта самосохранения вышли в окно. — Я знала, что ты урод! Знала, что ты беспринципный кусок дерьма, но не думала, что ты способен так низко пасть, чтобы воспользоваться бессознательным телом женщины! Это же статья, ты, больной извращенец!

Ильдар запрокинул голову и рассмеялся. Громко, искренне, раскатисто. Этот смех взбесил меня окончательно.

— Ты была в сознании, это во-первых, — отсмеявшись, произнес он, глядя на меня сверху вниз. — А во-вторых…