Бешеная

Андрес Кэти

— Какого хера? — очень вежливо и дипломатично поинтересовалась я, крепче перехватывая бутылку. — Ты что здесь забыл? И откуда, мать твою, у тебя мой адрес, маньяк недоделанный?!

Ильдар даже не дрогнул. Его улыбка стала только шире.

— Добрый вечер, Виктория, — бархатным голосом произнес этот урод. — Найти адрес лучшей журналистки города для человека моих талантов — вопрос двух минут. Я приехал извиниться за... излишнюю резкость в нашем дневном диалоге. И пригласить вас на ужин.

Он протянул мне букет.

Я моргнула. Посмотрела на букет. Потом на его

самодовольное лицо.

Серьезно? Он думает, что я сейчас растаю, пущу слезу умиления и побегу переодеваться? Уволил меня, стер в порошок, а теперь приперся с цветочками кормить ужином? Да у него эго размером с орбитальную станцию!

— Ужин? Извиниться? — Я рассмеялась. Громко, истерично и с нотками чистого безумия. — Слушай сюда, принц татарский. Берешь этот свой элитный веник и засовываешь его себе в зад! Да поглубже, чтобы шипы застряли! А потом идешь на свой ужин пешком по известному всем русским людям маршруту из трех букв!

Я попыталась захлопнуть дверь, но этот гад успел подставить свой до блеска начищенный ботинок, который, судя по всему, стоил как почка.

— Виктория, давайте вести себя как взрослые люди, — его голос стал чуть прохладнее, но он всё еще пытался строить из себя джентльмена. — Вы же понимаете, что это был просто бизнес. Я хочу загладить...

Ботинок в двери стал последней каплей. Мой внутренний предохранитель сорвало с корнем.

— Взрослые люди?! — взвизгнула я. — Ах ты ж...

Я набрала полную грудь воздуха и заорала так, что с потолка на лестничной клетке посыпалась побелка:

— ПОМОГИТЕ! ЛЮДИ ДОБРЫЕ! СПАСИТЕ! НАСИЛУЮТ! УБИВАЮТ! ГРАБЯТ!

Маска невозмутимости слетела с лица Валиева быстрее, чем трусы с его фанаток. Он отшатнулся, округлив глаза.

— Дура, что ли?! — зашипел он, пытаясь перекричать мою сирену. — Больная на всю голову! Закрой рот!

— А-А-А-А! ПОЛИЦИЯ! МАНЬЯК В ДОРОГОМ КОСТЮМЕ ХОЧЕТ РАСЧЛЕНИТЬ МЕНЯ НА ОРГАНЫ! РЕЖУТ! — не сбавляя децибелов, вопила я, размахивая бутылкой.

Соседняя дверь с грохотом распахнулась. На площадку вылетел сосед дядя Толя из сорок пятой квартиры — бывший десантник в тельняшке, растянутых трениках и с вантузом в руках. Судя по глазам, дядя Толя уже принял на грудь свои вечерние сто грамм и был готов к подвигам.

— Держись, Викуля! Смерть буржуям! — рявкнул дядя Толя и, перехватив вантуз как копье, кинулся на Ильдара.

Дальше всё произошло как в ускоренной съемке боевика.

Ильдар тяжело вздохнул. Он даже не стал доставать руки из карманов (кроме той, что держала букет). Когда дядя Толя с боевым кличем налетел на него, Валиев просто сделал элегантный шаг в сторону, играючи перехватил руку соседа с вантузом и одним неуловимым движением выкрутил ему запястье за спину.

Дядя Толя издал звук сдувающегося шарика и замер в позе ласточки.

— Спокойно, отец, — холодно процедил Ильдар, удерживая багровеющего соседа одной левой. — Никто твою Викулю не трогает.

Он отпустил дядю Толю, отбросив его к стене, словно пушинку. Поправил манжет на своей идеальной рубашке, смахнул невидимую пылинку с лацкана пиджака. Затем повернулся ко мне.

В

его карих глазах плескался чистый, концентрированный лед пополам с презрением.

— Я думал, ты профессионал с мозгами, — выплюнул он, глядя на меня сверху вниз. — А ты просто истеричная, неадекватная баба с алкоголизмом на ранней стадии. Счастливо оставаться в своей помойке, Бешеная.

Он брезгливо швырнул букет прямо на мой коврик с надписью «Elcome», развернулся на каблуках и, чеканя шаг, пошел вниз по лестнице.

Я стояла в проеме, прижимая к груди бутылку полусладкого, смотрела на помятые экзотические цветы у своих ног и тяжело дышала. Рядом кряхтел дядя Толя, потирая запястье.

— Ушел, гад? — просипел сосед. — Ишь, какой резкий. Вантуз мне погнул, ирод...

— Ушел, дядь Толь, — процедила сквозь зубы. Моя рука сжалась на горлышке бутылки так, что побелели костяшки.

Истеричная баба? Неадекватная? Помойка?!

Ну всё, Валиев. Ты только что подписал себе смертный приговор.

Глава 1

Год спустя...

— Вика, если ты сейчас же не перестанешь жевать этот унылый сельдерей и не посмотришь на меня, я запущу в тебя своим «Луи Виттоном», и мне плевать, сколько он стоил!

Я нехотя подняла взгляд от тарелки. Напротив меня, в облаке аромата дорогих духов и праведного гнева, сидела Лера. Моя бывшая коллега по «Криминальному вестнику», а ныне — ведущий колумнист глянцевого журнала «Top Style». Год назад, когда Ильдар Валиев асфальтоукладчиком прошелся по нашей редакции, Лере повезло больше всех. Она всегда умела писать про сумочки так, будто это сводки с фронта, и ее с руками оторвали в лайфстайл-издание.

Мне же повезло… никак.

— Я не жую сельдерей, Лера. Я медитирую на свою нищету, — буркнула я, отодвигая тарелку. — И убери сумку. На ней еще муха не сидела, жалко будет пачкать об мою депрессию.

— Твоя депрессия затянулась на двенадцать месяцев, — Лерка хлопнула ладонью по столу. — Посмотри на себя! Ты — Бешеная! Ты та, кто вывела на чистую воду мэра и нашла склад контрафактных айфонов в подвале детского сада. А сейчас что?

— А сейчас я пишу статьи на тему «Десять способов необычно использовать втулку от туалетной бумаги» для портала «Хозяюшка.ру», — язвительно напомнила я. — Под псевдонимом «Маргарита Цветочная». Потому что под именем Виктории Бешеной меня не возьмут даже листовки у метро раздавать. Валиев постарался на славу. Моя фамилия в черных списках всех медиа-холдингов страны.

— Именно поэтому ты должна пойти со мной, — Лера выудила из сумки золотистую карточку, которая так ярко блеснула в лучах солнца, что у меня на секунду заслезились глаза. — Завтра. Закрытая вечеринка у Макса Берга.

Я замерла. Макс Берг — это не просто имя. Это синоним самого пафосного разврата и самых больших денег в этом городе. Модный фотограф, продюсер и человек, который знает, в каком шкафу спрятан каждый скелет нашей «элиты». Его вечеринки — это притча во языцех. Там решаются судьбы контрактов и распадаются браки.