Белый край
Шрифт:
Гайди рассказал путаный план, как хотел все изменить. Я поняла только то, что лидеры не оценили задумку, и для них он стал мятежником. При этих словах в его глазах появилась такая боль, что мне поплохело. Бедняга не выбирал такую судьбу, его просто выгнали из дома, где он был счастлив. А я столько лет считала Гайди виноватым в своих бедах и проклинала. За это боги и послали меня сюда, в наказание — нельзя обвинять людей просто из обиды.
Захотелось обнять Гайди. Только из жалости — меня не тянуло к нему, как к Нэмьеру. Да и он вряд ли интересовался
Сперва это радовало, но его волосы все белели, а глаза синели. Смотрелось это жутко, и хотелось держаться подальше. Было противно от себя — Гайди не источал угрозу, но ничего не удавалось поделать. В его присутствии даже воздух становился осязаемым и будто заразным.
Если он и замечал это, то не подавал вида. Или не запоминал. С каждым визитом Гайди становился все безразличнее. Только рассказы о прошлом заставляли его хмуриться, сжимать кулаки или задумчиво улыбаться. Рассказы эти повторялись из раза в раз. При первой встрече в темнице мне не показалось, что он любил повторяться.
Лучше буду верить, что любил и делал это нарочно.
Во время очередного рассказа я думала, как перевести тему на Нэмьера. Гайди уже говорил, что плохо знал его, но вдруг забвение развяжет язык. Он радостно улыбался и водил рукой в воздухе. Представляю его лицо, если спросить, зачем брат лорда целовал меня.
— Елена? В какие мечты ты ушла от меня?
— Что?
Гайди молчал и таинственно улыбался. Он сидел на стуле перед кроватью и ждал. Сколько я так таращилась на него?
— Простите, задумалась, и… — Дико хотелось оправдываться. И спросить о Нэмьере. И перевести тему — все сразу.
— В чем дело? Я теряю себя, но не ум — думаю, советовать еще могу.
Гайди хохотнул и откинулся на стуле. Его лицо стало невероятно добрым, будто он искренне хотел помочь. Я лепетала что-то о страхе за будущее, ведь Нэмьер казался то приветливым, то злым. Гайди хитро прищурился и улыбнулся шире — он все понял! Боги, у меня щеки загорелись, а следом и все лицо. Чего было ждать? Дурак не смог бы годами убегать от всего мира. Не вышло придумать связной концовки. Я прятала глаза, пока Гайди говорил:
— С Нэмьером я почти не виделся. Только после пленения, да пара случайных встреч. Но у таких людей много тайн. Они управляют их жизнями и заставляют делать вещи, странные для непосвященных, но это не так. Причина есть всегда. Нужно разгадать самую главную тайну, и тогда все встанет на свои места.
— Тайны Нэмьера… да, их наверняка много, но нам лучше заняться тайнами Белого края, тогда мы сможем сбежать.
Так хотелось увидеть понимание, огонь в глазах или одобрение. Мне было страшно действовать одной, сколько можно? Но он только вздохнул и задумался.
— Елена, я помогу тебе чем смогу, но бежать… не думаю, что мне это нужно.
— Нэмьер напугал вас рассказами о том, что после этих чар нельзя жить вдалеке отсюда. Может, это и правда, но нужно хотя бы попытаться выяснить…
— Елена. — Гайди заговорил
— Это чары затуманили ваш рассудок.
Слова сами слетали с губ — нужно было уговорить его, не бросать же здесь.
— Нет, не чары, пойми, я просто не хочу уходить.
Меня поразило спокойствие, мы будто о погоде говорили. Боги, колдовство слишком сильно повлияло на него.
— Что мне делать за стеной? — спросил Гайди. — Снова убегать, прятаться… я устал. Устал еще до того, как оказался здесь.
Он вздохнул и снова сгорбился, как в темнице. Многое хотелось сказать, но изнуренный вид отбил охоту. Не верилось, что забвение и снег могли быть лучше хоть чего-то, но в сказанном был смысл. За стеной начнутся гонения, а здесь Гайди жил мирно. Калсан вряд ли позволит этому продлиться долго, но у меня язык не повернулся сказать.
Оставшись одна, я снова взялась за книги, и надежды растаяли окончательно. Белый край окружали горы, а все проходы завалили, чтобы не пустить горцев и оборотней. Да и не пробраться мне одной по ущельям. Расстройства не было, только азарт — моя жизнь не могла закончиться так. Не знаю почему, просто не могла и все, боги не допустят такого.
Нэмьер обещал прийти вечером, а Эделина куда-то делась. Пришлось самой заправлять кровать и прятать под нее книги, хотя голова нещадно кружилась. Сегодня он впервые увидит не безвольное тело под одеялом, и хотелось сделать что-то особенное. На такой случай был припасен роскошный зеленый халат с мехом норки.
Не удавалось придумать, как причесаться, ведь требовалось зеркало. Отражение откроет правду — это место обточило меня под себя. Вдруг я уже не отличалась от местных? Вдруг тоже не смогу уехать?
Это оставалось страхами, пока я не видела себя. Но зеркало пришлось взять, не вечно же прятаться. Руки тряслись, пока я медленно поднимала его. Пояс халата, мех на груди, а поднять дальше не вышло. Еще чуть-чуть, нужно просто сделать это резко.
Сперва показалось, что зеркало отразило белоснежную Бригиту. Но это была я, только без веснушек, они будто растворились. Вспомнились черви, которые заводились в трупах животных. Они копошились в них, как чары во мне, и глаза приобрели странный голубоватый оттенок. Захотелось впиться ногтями в это новое лицо и содрать его. Выдернуть жуткие волосы, которые стали светлее. Некоторые пряди еще хранили былой оттенок, другие совсем побелели. Это была не я, а подделка!
В дверь постучали, и меня отпустило. Даже подумалось, что не все так плохо, по крайней мере внешность не стала уродливой.
Только после второго стука стало ясно, что кто-то пришел. Эделина, наверное.
— Войди.
Зеркло отразило, как дверь медленно открылась. Боги, это был Нэмьер! А я так и стояла с распущенными волосами и в халате. Одно дело без сил лежать в постели, но стоять так посреди комнаты…
— Добрый вечер, — поздоровался он, — как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — взвизгнула я и повернулась.