Белый край
Шрифт:
Глава 2.6. Правда близко
Обратно мы ехали на одной лошади. Я старательно вытягивала спину, но так и тянуло назад, к Нэмьеру. Его грудь, руки, мягкий плащ — близость сводила с ума. В ней не таилось порока. Даже не верилось, ведь было так приятно. Лошадь мерно покачивалась при ходьбе, и мы все время касались друг друга.
Я чувствовала себя в безопасности, поэтому без страха смотрела на замок впереди. Сверху тянулись ручейки льда и собирались у земли в толстую опору. Впервые это казалось красивым. Стена
Мне нравилось думать над этим и чувствовать подбородок Нэмьера у своей макушки. Вдруг из-за ворот появились солдаты. Они шли по двое и синхронно шагали, словно отражение в зеркале, только плащи колыхались по-разному. Это сходство напоминало, как много чары забрали у людей, заберут и у меня.
— Почему они здесь? — спросила я.
— Мы решили призвать сюда побольше войск для защиты, — отчеканил Нэмьер.
Твердый тон, звяканье — все звучало понуро. Напоминало шествие приговоренных к плахе.
— Зачем? — спросила я и зарылась носом в одежду Нэмьера. Ответ был ясен, но близость и запах духов дарили надежду.
— Теперь Калсан знает наверняка, что Гайди здесь. Так все не закончится, — сказал Нэмьер.
— Зачем ему Гайди? — выпалила я.
Хотелось добавить, что он может его забрать, но язык не повернулся. Гайди был добрым, веселил меня и поддерживал. Нет, нельзя было его отдавать.
— Твой муж — лишь предлог. Калсану нужно кое-что серьезнее.
При слове «муж» я встрепенулась. Оно звучало едко, как проклятье. В некотором смысле так и было, но неужели Нэмьер злился? Я едва не стала оправдываться — потерять его расположение казалось страшнее всего. Но это выглядело бы странно, пришлось продолжать разговор:
— Думаешь, он приведет солдат к стене?
— Солдат? — выдохнул Нэмьер и подумал. — От Калсана стоит ждать хитрости, до того тонкой и быстрой, что враг не успеет опомниться. Но он знает, что я понимаю это, потому прибегнет к другому.
— Нападет открыто?
Я смутно представляла войну. В голове не возникло ни одной картинки, появился только первобытный ужас. Захотелось спрыгнуть с лошади и умчаться, затаиться в городе, в лесу…
— Возможно. А возможно, нападет и схитрит, или все сделает как привык, рассчитывая, что мы не поверим в такую возможность. Это Калсан, от него всего можно ждать.
Нэмьер говорил уверенно, но голос постепенно затихал. Со словами будто уходила надежда, и мне это совсем не нравилось. Он был единственным, кто все понимал и мог помочь, было страшно потерять эту опору. Или Нэмьер злился? Все произошло из-за меня.
— Сердишься? — спросила я и затаила дыхание.
Брат лорда медленно вздохнул. Он сердился, иначе ответил бы сразу!
— На месте Калсана я поступил бы так же. Мы не дети, чтобы обижаться.
— Не на него, на меня.
Я впилась зубами в губу. Пусть отвечает уже, это невыносимо.
— Глупая, — хохотнул Нэмьер, — злился, но что с тебя взять.
Он наградил меня долгим
Запахи пленяли, я еще с Ласвеном заметила. Боюсь, это понял и Нэмьер. Вблизи стало заметно, что лицо у него не столь гладкое: крохотная ямочка на подбородке, чуть угловатый кончик носа.
Скоро подковы лошади зацокали по мостовой, и кроме милого лица появился замок. Солнце светило тускло, поэтому мерцание льда не резало глаза. Не побывай я внутри, решила бы, что стены полностью ледяные. Камень терялся, только окна зияли темными щелями. Было в этом что-то дикое, будто замок строила сама природа и только башни напоминали о людях. Они вырывались изо льда, а тот тянулся к ним, обвивался паутиной и просачивался внутрь.
В окне на третьем этаже показалась фигура. Темные волосы и зеленую накидку Гайди трудно было не узнать. Он замер на несколько мгновений и исчез, а надо мной будто кнут занесли. Вот-вот ударит, если не отстраниться от Нэмьера. Или наоборот, ведь рядом с ним ничего не грозило.
Пугаться было нечего, вряд ли Гайди считал меня женой, но стало так стыдно. Я спрятала лицо в одежде Нэмьера. Все равно казалось, что я что-то должна Гайди, хотя бы объяснения. Мы не говорили о нас, может, он забыл, но стоило все выяснить.
Чтобы решиться, понадобилась половина дня. Что-то смущало, это гадкое чувство все отравляло, еда казалась безвкусной, суть книг ускользала. Пришлось идти, только чтобы разорвать этот круг. Походив по коридору, я отыскала нужную комнату и долго мялась, прежде чем стучать. В конце концов на лестнице раздались голоса, и пришлось это сделать, чтобы избежать косых взглядов.
На этот раз комната выглядела еще уютнее. Окно занимало почти всю стену, и было светло. На знакомом столике лежала открытая книга, а рядом стояла тарелка с пирогом. Оплывшие свечи, примятые подушки на софе, подставка для ног почему-то стояла в центре комнаты — здесь царила жизнь. Даже лед и иней не умоляли яркую обивку кресла и золотистый узор на черных шторах.
Впервые за долгое время я задумалась, как жила бы рядом с Гайди. Всегда представлялись походы, повозки или замки с холодной красотой. Но комната оказалась до того милой, что я растерялась.
Гайди явно не ждал гостей, от того подскочил и растерянно поздоровался. Почему-то он не дал мне сесть на софу и устроился на ней сам, а мне предложил кресло у камина. Эта мелочь выглядела до того умилительно, что вся неловкость пропала.
Мы заговорили о пустяках, но настроение быстро испортилось. С моего места комната не выглядела милой. Окно было напротив и свет слепил глаза, делая все вокруг темным и неброским. За ним была свобода, которую отняли у пленника.
— Вам трудно сидеть здесь, взаперти? — спросила я.