Белый край

Острожных Дарья

Все напоминало полный бред. Какой прок от этого? Дух просто стоял, его тело извивалось, а я дышала через раз, чтобы не нервировать его. Вдруг он прижал руку к сердцу и поклонился. Движение казалось медленным и неуверенным, но отточенным, будто больной делал первые шаги после поправки. Это было приветствие — жест высокородного. Он помнил!

— Боги! — вырвалось у меня.

Я тоже приветствовала его и сделала реверанс. Вдруг стало так радостно, как когда Осберт впервые заговорил. Или когда для меня сшили первую длинную юбку, как у взрослых.

Не понимаю, чему так восторгалось, но прикосновение к новому кружило голову.

Теперь совесть не позволяла называть духа мертвецом, у него было имя — Рогир. Он тоже обрадовался. Мне так показалось, ведь кругом стало теплее. Может, от волнения, но думалось, что дело не в этом.

Рогир будто желал продемонстрировать еще что-то и протянул мне руку. Снова неуверенно, но отточено. Я взглянула на Нэмьера, и тот кивнул. Очень хотелось показать, что мне стыдно за свои мысли. Коснуться того, кто стоял по ту сторону смерти, которого замучили и заперли в таком месте… боги, слишком много эмоций бурлило, чтобы их распознать и описать.

— Смелее, — подбодрил Нэмьер.

Мои пальцы тряслись, я чувствовала каждый сантиметр между собой и духом. Все меньше, меньше. Из меня словно воздух выжимали, сердце разрывалось. Вот, его рука была уже совсем близко, еще чуть-чуть…

Я зажмурилась. Стало невыносимо терпеть это напряжение. Вдруг пальцы обдало холодом, он окутывал их и лизал кожу, как дым. Наверное, рука прошла насквозь. Было не до раздумий, ведь в голове что-то щелкнуло, и нас стало двое. Клянусь, я чувствовала духа! Точнее, растерянность и понимание, что эти жесты знакомы мне, но откуда?

Это были его мысли, его!

— Чувствую! — воскликнула я.

Не помню, как отдернула руку и повернулась к Нэмьеру. Помню только его лицо наверху и лучистый взгляд.

— Вот видишь, это человек, — улыбнулся он.

Теперь духи уже не будут для меня чем-то жутким. Все было так ново, так смело и прекрасно… и Нэмьер стоял рядом, обнимал меня. От восторга я ничего не понимала и кинулась ему на шею. Пусть потом будет стыдно — плевать. На все плевать, мне было хорошо. Брат лорда целовал мою макушку, терся об нее носом и бормотал что-то. Это напоминало утреннюю возню под одеялом, когда тепло, уютно, и лицо греет солнце. Такое сравнение радовало, и не было здесь ничего грязного.

Я видела вокруг и других духов, одни неуверенно выглядывали из-за надгробий, другие жались к земле. Но все неизменно смотрели на нас, как дети. Они и впрямь были ими, потерянными и отвергнутыми.

— Попроси их о чем-нибудь, — предложил Нэмьер.

— Попросить?

— Тебе ведь нужно учиться управлять льдом. Ты уже знаешь как — сосредоточься.

Я затаила дыхание. Может, попросить исправить мои волосы? Или перенести домой? Вернуть в прошлое и все исправить? Столько всего хотелось, но вряд ли что-то выйдет. Даже Калсан не мог просто перенестись куда-то, что говорить обо мне?

Я огляделась — было так мрачно, снег не закрывал землю полностью.

Снег… да, он бы все исправил.

В этот раз никак не удавалось собраться, а Нэмьер не стремился помочь.

— Ты даешь сложное задание, — сказал он.

— Не получится?

— Попробуй еще.

Я вздохнула и посмотрела на Рогира. Думала о снеге, старалась передать ему эти мысли. Хмурилась, сжимала кулаки, но все без толку. В конце концов он взглянул на Нэмьера. Мне показалось, или тот кивнул? Трудно было понять, от усилий кружилась голова.

Не стоило на что-то рассчитывать. Будь у меня сила, она проявилась бы давно. Я понимала это, но так надеялась, что стало дико обидно. Даже захотелось все бросить и уйти. Какой прок торчать здесь без дела?

Вдруг на лицо упало что-то холодное и мокрое. Сперва на нос, потом на лоб. Я подняла голову и увидела, что с неба сыпались хлопья снега. Они были большими и пушистыми, как перья, поэтому не казались настоящими. Не важно, ведь они были прекрасны! Как в сказке.

— Не может быть! — Я отскочила и огляделась.

Как быстро все покрылось снегом. Мрачная и серая земля вдруг стала напоминать облако в небе. Казалось, упади на нее, и тебя подбросит. Я бы сделала это, а еще слепила бы комок, зачерпнула бы снег и разбросала — хотелось нырнуть в эту красоту и резвиться.

— Так красиво… — Я не могла перестать озираться.

И улыбаться. Это уже не было кладбищем, стена снега скрыла надгробия, остались только силуэты. Их можно было принять за кусты, а духов — за людей. Ноги гудели, требовали движения, но нельзя же носиться здесь. Не стоило забывать о назначении этого места, ведь мы стояли на костях.

Я повернулась к Нэмьеру. Он стоял посреди белого поля, как император, с ровной спиной и расправленными плечами. Плащ спускался к земле идеальными складками, а волосы разметались по плечам. Несколько прядей упало на лицо, и эта мелочь делала царственный образ проще.

У меня было столько слов. Пришлось закрыть рот ладонью, чтобы не выпалить их разом.

— Спасибо, — только и удалось сказать.

— Это ты сделала.

— Нет, вы кивнули духу. Он послушал вас, а не меня. Спасибо.

Я действительно была благодарна. За доброту, за помощь, снег. Столько лет моей жизни прошли среди грязных улиц и крика торговцев, сколько отчаяния было дома. Я и забыла, сколько всего красивого в мире.

Нэмьер наморщил нос и поднял голову. В тот же миг снег вокруг нас закрутился и превратился в настоящую стену. Все двигалось, мельтешило и прятало нас от мира.

Нужно было сделать что-то. Казалось, что прогулка стала первым шагом, а от меня требовался ответ. И я подошла к нему. Остановилась совсем близко и застыла, боясь все испортить. А вот Нэмьер не терялся, он лишь коротко взглянул на меня, а спустя мгновение уже обнимал и целовал. Это произошло стремительно — было холодно, и вдруг стало жарко, сильные руки обхватили меня. Жадные губы, язык… Все слилось.