Белый край
Шрифт:
Эделина только смеялась. Она до сих пор считала меня Бригитой, приносила еду и воду для умывания. Я прятала взгляд; ее глаза, добрая улыбка и ласковые объятия сводили с ума. Хотелось стукнуть себя побольнее, заслужила. Эта девушка считала меня другом и делилась тайнами, а я слушала и молчала, не признавалась, что низко и бессовестно лгала. Но как сказать правду? Мне нужна была поддержка, пусть и краденая. Боги, это ужасно.
Так минуло дней пять. Или больше — от страха и стыда путались мысли. Как обычно, я забралась на кровать с ногами
Сон развеяли звонкие шаги. Это охранник снова разглядывал меня через окошко в двери. Я перестала обращать внимание, он часто так делал, но сегодня задержался. Минуло какое-то время, и на лестнице снова раздались шаги.
Дверь открылась, и я увидела Нэмьера. Он двигался изящно и напоминал видение, слишком красивое для этой мрачной комнаты. Тусклый свет заиграл на серебряных пуговицах белого дублета. Поверх него была надета серо-голубая накидка в пол, которая развевалась и делала образ еще менее реальным.
В голове стоял туман. Лед блестел, Нэмьер… я не сразу опомнилась и вскочила на ноги. Боги, снова он аккуратный, а моя коса была заплетена наспех. Хорошо хоть переоделась с ночи. Но платье из красного льна выглядело помятым, тканевый пояс съехал набок. Проклятье!
— Так вот ты какая, — вдруг сказал Нэмьер.
Он слабо улыбался и рассматривал меня. Я почти ощущала, как его взгляд скользил по лицу, плечам, талии. Он словно впервые меня видел, но как так? Неужели чары пропали?
— Не удивляйся, Бригита исчезла, — протянул он, неотрывно изучая меня. — Теперь я вижу совсем другую деву. Хрупкую, с темными глазами… раньше волосы были рыжими?
— Скорее темно-русыми, с рыжим оттенком, — бездумно ответила я.
Калсан, негодяй! Снял чары. Или Нэмьер поработал? Не знаю, все было так неожиданно. Без маски я чувствовала себя голой, тянуло прикрыться, а лучше сжаться в комок и спрятаться. Почему он так смотрел? Как на блюдо в своей тарелке.
— Этот цвет тоже красивый, — сказал Нэмьер и опустил голову.
Я схватила косу и посмотрела на нее. Кажется, она опять побелела. А я так надеялась, что обман Калсана стал сильнее и проник даже в меня. Что на самом деле все было по-старому.
— Почему это происходит? Почему мои волосы стали такими?
Собственный крик резал слух. Не важно, мне требовался ответ!
Нэмьер не торопился давать его и медленно шагал вдоль стены.
— Разве Калсан не объяснил тебе? — наконец спросил он, продолжая рассматривать свои сапоги.
— Нет, он ничего не говорил, ничего!
Снова тишина, шаги, гул крови в висках — невыносимо. Я видела, как Нэмьер нахмурился и поджал губы. Какое проклятье на этом месте, что никто не мог просто сказать правду?!
Заминка изводила, как гвоздь в горле. Даже дышать
— Скоро ты все поймешь и станешь одной из нас, — тихо сказал Нэмьер.
— Что это значит?
Он не ответил и взглянул на окно. Наверняка на лед смотрел.
— Их не бойся, они принесут покой.
Не боятся этого мерзкого льда, что шумит и двигается? Который Калсан велел обходить?
Я ничего не понимала и теребила косу. Ладони взмокли, а брат лорда словно нарочно терзал меня. Он стал далеким, ничего общего с тем добрым господином, что рассказывал об отце в библиотеке.
— Умоляю вас… — Я шагнула вперед, хотела напомнить о прогулке в городе, о разговорах. Не мог он лгать тогда.
Нэмьер прижал палец к губам и взглянул на меня. Его движения были непривычно резкими, а глаза напомнили два твердых камня.
— Могу представить, что глава рассказал вам. Но уверяю… — начала я, но брат лорда перебил:
— Калсан ничего не сказал о тебе, лишь о том человеке, Гайди. Мне хотелось думать, что он сумел оставить здесь своих духов, которые его нашли. Но Бригита пропала, затем появилась с ним. Это было подозрительно, и ты так растерялась тогда, что обман стал очевиден. Я догадался, что за чары он наложил и знал, что долго они не продержатся, поэтому и велел запереть тебя.
Он говорил отрывисто, будто давно заготовил речь. Ни теплоты в голосе, ни улыбки на лице. Боги, Нэмьер разочаровался во мне, но этого нельзя было допускать.
— Прошу, не думайте обо мне плохо, это… это получилось само!
Я все рассказала о браке, нашем падении и Калсане. Надеялась оправдаться, но с каждым словом понимала, как низко выглядела со стороны. Собиралась все погубить здесь и даже не раскаивалась, думала только о себе.
Нэмьер молчал, а мне требовалось его участие. Все выдержу, только бы увидеть хоть искру былой доброты. Я говорила все громче, взмахивала руками, но ничего не помогало.
Когда слова иссякли, к глазам подступили слезы. Брат лорда сцепил руки за спиной. Во взгляде читалась тоска и он выглядел расстроенным, а не злым. Но почему тогда молчал?
— Вы не верите? — спросила я.
— Верю, — кивнул Нэмьер, — во многом Калсан сильнее меня, но души я читаю куда лучше. Твою скрывали чары, но теперь я вижу, что ты не лжешь.
Он улыбнулся! Едва заметно, но так искренне. От радости затряслись колени. Выходит, не стоило бояться допросов и пыток — все исправило время.
— Вы отпустите меня? — спросила я.
— Калсан и этого не объяснил?
Нэмьер тоскливо усмехнулся и покачал головой. Он будто хотел сказать что-то жуткое, но не решался. Сколько можно? У меня не каменное сердце, это невыносимо!
— Нет, не объяснил. Я ничего не знаю об этом месте, я же рассказала, как все было!
— Я не могу отпустить тебя. Ты останешься здесь, навсегда, — вздохнул брат лорда.
Он внимательно смотрел на меня. Почему замолчал? Это не мог быть весь ответ, это глупость.