Белинда

Райс Энн

7

Уже поздно вечером, в одиннадцать сорок пять, белый «кадиллак» Сьюзен Джеремайя с трудом протиснулся на узкую подъездную дорожку моего дома. Лимузин тут же облепили репортеры, и, когда задняя дверь открылась и оттуда вышла улыбающаяся Сьюзен в ярко-красной ковбойской шляпе, тотчас же засверкали фотовспышки. Увидев, что мы смотрим на нее из окна гостиной, Сьюзен весело помахала нам рукой.

Мы с Алексом и Джи-Джи кубарем скатились вниз по ступенькам. Мы уже успели переодеться в смокинги и крахмальные рубашки, надели камербанды, [30]

лаковые кожаные туфли и прочее.

30

Камербанд — широкий пояс, который часто носят со смокингом.

— Леди и джентльмены, если не поторопитесь, то рискуете пропустить фильм, — добродушно улыбнулся Алекс. — У всех есть пригласительные билеты? У кого нет?

Дэн подошел к полицейскому в штатском, который сидел в «олдсмобиле», припаркованном через дорогу. Только без паники. У него четыре пригласительных и для них тоже, спасибо Сьюзен, а сейчас мы поедем в сторону Санчес, повернем направо, потом спустимся по Восемнадцатой до Кастро, потом — снова направо и прямо к кинотеатру, который на самом деле находится всего в квартале отсюда.

Переговоры, казалось, проходили вполне дружелюбно, но в результате Дэн махнул мне рукой, показав, что поедет с копами.

— Нет, вы только подумайте! — возмущался Джи-Джи. — Они что, взяли его в заложники? И будут бить резиновым шлангом, если мы вдруг рванем отсюда?

— Давай топай, сынок. И улыбайся, — посоветовал Алекс.

Мы по очереди нырнули в отделанный синим бархатом салон, и я увидел Блэра. Он сидел с сигарой в руке на откидном сиденье напротив Сьюзен. На Блэре был смокинг цвета лаванды, который Белинда описала в своем письме, и неизменный плащ, подбитый норкой. В машине уже было не продохнуть от табачного дыма.

Сьюзен тут же ласково меня обняла, на секунду прижавшись ко мне упругой щекой.

— Уокер, сукин ты сын! Черт, надо же, так умело раскрутить мой фильм! — сказала она с тягучим техасским акцентом.

На Сьюзен были ковбойская красная шелковая рубашка, сплошь расшитая искусственными бриллиантами и жемчугом, и с бахромой три дюйма, не меньше, красные атласные брюки, и опять-таки красные сапоги. Ее ковбойская шляпа лежала у нее на колене.

Хотя надо сказать, что эта удивительная женщина затмевала блеск камней, украшающих ее наряд. От ее гладкой кожи исходило какое-то темное сияние, а четкие черты хорошо вылепленного лица говорили о приличной примеси индейской крови. У нее были роскошные, зачесанные назад темные волосы, красоту которых не могла скрыть даже короткая стрижка. Если верить характеристике, которую Белинда дала Сьюзен в письме, та никогда и ничего не упускала из виду. А еще Сьюзен была очень сексуальной. Я хочу сказать, сексуальной в общепринятом смысле слова. У нее была большая грудь и чрезвычайно чувственный рот.

— Надеюсь, Блэр уже все рассказал? — спросил я. Мы еще продолжали обмениваться поцелуями и рукопожатиями, но лимузин уже выруливал на улицу.

— Да, у тебя есть время до шести утра, чтобы сдаться.

— Именно так. Максимальный срок, который нам удалось выторговать. И здесь не последнюю роль сыграло то, что Бонни с Марти присоединились к братцу

Дэрилу, чтобы лично уговорить новоорлеанскую полицию перекопать сад вокруг маминого дома.

— Вот говнюки! — выругалась Сьюзен. — Уокер, какого черта ты не нападаешь?! Покажи письмо Белинды! Если не полиции, то хотя бы прессе.

— Сьюзен, я действительно не могу. Белинде это не понравилось бы.

Лимузин поворачивал на Санчес. Я заметил, что одна полицейская машина ехала впереди нас, а другая — сзади.

— Итак, какой план действий? — поинтересовался Блэр. — Она ни с кем так и не вышла на контакт, что при сложившихся обстоятельствах весьма странно. Самым правильным для нее было бы показаться на премьере сегодня вечером.

— Это именно то, на что я надеюсь больше всего, — признался я. — Объявление о премьере было в вечернем номере «Икзэминер».

— Да, кроме того, мы дали рекламу на рок-радиостанциях, — заметила Сьюзен. — А еще раздавали рекламные листки в Кастро и Хейте.

— Ну ладно, предположим, она покажется. И что мы будем делать? — спросил Джи-Джи.

Лимузин слегка притормозил, так как мы уже сворачивали на Восемнадцатую улицу. А вот на подъезде к Кастро образовалась приличная пробка. Кругом праздничная атмосфера, типичная для позднего вечера. Отовсюду раздавались звуки музыки: из распахнутых дверей баров, из усилителей уличного гитариста, стоящего на углу, из окон музыкального магазина.

— Вопрос в том, что ты собираешься делать? — сверлил меня своими острыми глазками Блэр.

— Ага, именно об этом мы с ним сейчас и говорим, — кивнула в сторону Блэра Сьюзен. — Похоже, мы боролись до последнего, но завтра тебе светит оказаться за решеткой. Уокер, если дойдет до такого, может, лучше свалить по-тихому?

— Послушайте, последние четыре часа я только и делал, что пытался решить данный вопрос. Но ответ весьма прост. Как тогда, когда я решился выставить картины. Мои желания и желания Белинды полностью совпадают. Нам следует держаться друг друга, и тогда мы выберемся из замкнутого круга. Если Белинда потом захочет развестись, она получит развод, но сейчас она нуждается во мне так же сильно, как и я в ней.

Я заметил, как Сьюзен и Блэр обменялись многозначительными взглядами.

Алекс, который занял второе откидное сиденье напротив Сьюзен, внимательно следил за разговором.

И тут я занервничал и почему-то расстроился. У меня затряслись руки, а сердце учащенно забилось. Я не был уверен, что все случится прямо сейчас.

— Алекс, а ты что скажешь? — подал голос Джи-Джи. — У меня в кармане лежит ее свидетельство о рождении. На нем стоит мое имя, и я сделаю все, что захочет Джереми.

— Нет, сынок, — посмотрев на меня, отозвался Алекс. — Я еще в Новом Орлеане понял, что Джереми ни перед чем не остановится. Мне думается, что его единственный шанс — надолго уехать куда-нибудь, чтобы жениться на Белинде. Полагаю, и наши адвокаты со мной согласятся, хотя у первого рыбья кровь, а второй испуган до мокрых штанов. Одного я только не понимаю: как ты сумеешь все провернуть. Если тебе нужна моя помощь, за мной дело не станет. Что бы ни случилось, со мной все будет в порядке. По крайней мере, на сегодняшний день я самый известный из всех невинных, но заинтересованных свидетелей.