Белинда
Шрифт:
— Да, и еще скульптура работы Энди. Тебе придется вывезти ее с заднего двора и поместить там, где ее увидят люди.
— Я все сделаю, — кивнул Дэн, и глаза его предательски заблестели.
— Дэн, мне жаль, что я втянул тебя в такое дерьмо.
— Джер, не надо лишних слов. По крайней мере, пока ты не получишь счет за мои услуги. — Но затем Дэн снова улыбнулся мне одной из своих редких улыбок. Улыбка его была очень искренней, но мимолетной, что, пожалуй, никто другой, кроме меня, ничего и не заметил бы. — Надеюсь, ты все же сделаешь это. — И Дэн снова посмотрел
8
Через две секунды после того, как закончились последние кадры и раздались аплодисменты, Сьюзен в сопровождении нас с Джи-Джи уже выходила из кинотеатра, направляясь в сторону лимузина, припаркованного у тротуара.
Алекс с нами не пошел, причем явно неспроста. Зато полицейские в штатском первыми вышли из кинотеатра, перед хлынувшей на улицу толпой, но мы с Джи-Джи уже усаживались на заднее сиденье лимузина. И только когда взревел мотор, я понял, что за рулем Сьюзен. Водителя в машине уже не было. Бары на Кастро еще не закрылись, но дороги были относительно пустыми, и лимузин быстро объехал полицейскую машину впереди и плавно свернул прямо на Семнадцатую улицу, будто мы направлялись к моему дому.
Я посмотрел назад. Копы еще даже не успели открыть дверь своей машины. Один из них вертел ключи в руках, но его отвлек Дэн.
А между тем мы с ревом промчались по Хартфорд-стрит, да так, что нас с Джи-Джи откинуло на спинку сиденья, когда лимузин притормозил на красный сигнал светофора на Нои-стрит, а затем проехали мимо моего дома и под визг тормозов свернули налево на Санчес-стрит.
— Господи, Сьюзен! Вы нас угробите! — прошептал Джи-Джи.
Но потом сзади завыла полицейская сирена, и, оглянувшись, я увидел красно-синие огни полицейской мигалки.
— Черт, проклятье! — выругалась Сьюзен.
Она нажала на тормоза и свернула на перекресток, едва не сбив переходившего через дорогу старика. Повернувшись в нашу сторону, старик злобно заорал и показал нам средний палец.
Полицейская машина, ослепляя фарами, уже пересекала Нои-стрит.
Сьюзен вырулила на Санчес и рванула вперед.
— Эти говнюки видели, как мы повернули, черт подери! Они у нас на хвосте, — нахмурилась Сьюзен.
Она резко повернула налево, на Маркет, потом направо, а затем снова налево.
Я увидел впереди огни мотеля «Золотой медведь». Сьюзен объехала здание, чтобы лимузин не увидели с улицы, и припарковалась на автостоянке.
— Живо вылезайте! Оба! — распорядилась Сьюзен.
Полицейских сирен явно прибавилось. Но все машины промчались мимо, вниз по Санчес. Итак, они не догадались свернуть на Маркет-стрит.
Сзади бесшумно подъехал серебристый «линкольн-континенталь», и Сьюзен открыла нам дверь салона. Мы с Джи-Джи проскользнули на заднее сиденье. За рулем сидел Блэр в красной бейсболке на лысой голове.
— Всем пригнуться, — свирепым шепотом произнес Блэр.
Звук сирен доносился теперь со стороны Маркет, далеко впереди.
Я почувствовал, что «линкольн» уверенно проехал по подъездной дорожке и медленно свернул направо, словно у нас впереди еще было полно времени. А затем
Ослепив нас проблесковыми маячками, мимо пронеслась патрульная машина. Я не осмелился выглянуть в окно, но, похоже, машина свернула налево.
— Пока все идет хорошо, — пробурчал Блэр. — А теперь, Уокер, скажи, как, черт возьми, мне отсюда попасть на Пятую улицу и Мишн-стрит. Быстро!
Я посмотрел в заднее окно и увидел, что Кастро кишмя кишит патрульными машинами. Из кинотеатра продолжали выходить люди.
— Все. Пора, на хрен, убираться отсюда, — сказал я. — Поезжайте в гору, по Семнадцатой.
Сирены уже выли со всех сторон, словно включили пожарную сигнализацию.
Но Блэр продолжал упрямо ползти в гору, пока я снова не велел ему свернуть направо, а затем — снова вниз, на Маркет, в районе Пятнадцатой.
Итак, через пятнадцать минут мы уже ехали в призрачном утреннем свете по неубранному центру города, оставив далеко позади и Кастро, и полицейские сирены. Похоже, мы их сделали. Никто и не заметил, как Сьюзен подъехала к мотелю.
Когда мы в конце концов свернули с Мишн-стрит и заехали на многоуровневую парковку напротив здания «Кроникл», Блэр заявил:
— Готовьтесь. Предстоит очередная пересадка.
На сей раз нам пришлось пересесть в небольшой серебристый фургон с драной обшивкой и заляпанными стеклами. Сьюзен снова села за руль, Блэр устроился рядом, взяв на себя роль штурмана, а я открыл боковую дверь — и тотчас же попал в объятия Белинды.
Я держал ее так крепко, что, наверное, мог сделать ей больно, когда фургон тронулся с места. И я на секунду забыл обо всем на свете: о том, что нас ищут, о том, что нас преследуют. Мне было плевать. Мы снова были вместе. Я осыпал поцелуями ее рот, ее глаза, а она отвечала мне страстными, безумными поцелуями. И если сейчас весь мир ополчится против нас, я был готов с ним сражаться.
Фургон вернулся на Мишн-стрит. Снова послышался вой сирен, но где-то далеко.
Я очень неохотно выпустил Белинду, чтобы она могла наконец обнять Джи-Джи.
Я опустился на заднее сиденье, взвинченный до предела, озабоченный и, конечно же, пьяный от счастья, а потому просто сидел и любовался, как эти двое, больше похожие на близнецов, чем на отца с дочерью, обнимаются, наслаждаясь минутой безграничной сердечной близости, которую и сам только что испытал.
— Ну ладно, ребята, — вернула нас на грешную землю Сьюзен, — мы еще не дома. Бей-Бридж, где это? А если увидите патрульную машину или любой другой подозрительный автомобиль, пригнитесь.
Я заметил, что она успела сменить свою обычную ковбойскую шляпу на бейсболку, как у Блэра. И они оба стали похожи на двух симпатичных отпускников — ни больше ни меньше. А если учесть заляпанные стекла, то заметить нас внутри фургона было просто-напросто невозможно.
— Сьюзен, сейчас прямо вперед, и у съезда с шоссе — тот, что на терминал Ист-Бей, — будет знак, — сказала Белинда.
— Эй, поговори со мной! — притянул я к себе Белинду. — Только не молчи, поговори со мной. Что угодно, только не молчи!