Белинда
Шрифт:
Она продолжала безмятежно улыбаться. О прекрасная Белинда! Моя Белинда! Я чувствовал, как шевелятся мои губы, непроизвольно растягиваясь в улыбке. И пусть смотрят себе на здоровье! И пусть весь остальной мир катится ко всем чертям!
— Уокер, дай девчушке автограф, — сказала Сьюзен. — Пока они не запустили в зал бушующую толпу.
Бросив взгляд на каталог, я увидел окруженную красным фломастером цветную репродукцию картины «Белинда, возвращайся назад!», а внизу — надпись, сделанную ее почерком: «Я люблю тебя».
И
Она подмигнула, улыбнулась мне и снова заговорила со Сьюзен по-итальянски. Полицейский в штатском явно не обратил на нее никакого внимания. Интересно, о чем, черт возьми, она беседовала со Сьюзен?
Неожиданно Сьюзен страшно развеселилась. Она запрокинула голову и разразилась низким хриплым смехом, а потом игриво ткнула меня кулаком в бок.
— Сядь на место, Уокер, — прошептала она.
Но вот публику уже запустили в зал. Я передвинулся поближе к Джи-Джи, а Сьюзен села рядом со мной у прохода. Белинда заняла кресло в проходе напротив нас, прямо перед полицейскими в штатском, на которых не обращала абсолютно никакого внимания, и снова ослепила меня широкой улыбкой.
— Сьюзен! — испуганно прошептал я.
— Заткнись, — шикнула она на меня.
Тем временем хлынувшая толпа стремительно заполняла все четыре прохода.
Сердце билось так громко, что мне казалось, полицейские в штатском не могли не слышать. Белинда, которую от меня заслоняла толпа, снова принялась чирикать в блокноте.
— Ну и что теперь делать? — шепнул мне на ухо Джи-Джи.
— А я почем знаю, твою мать! — ответил я.
Трудно сказать, узнал Алекс Белинду или нет, поскольку он вовсю любезничал с сидящими впереди дамами, а что касается Блэра, то он оживленно беседовал с молодым репортером, которого я помнил еще по «Стэнфорд-корту».
Сьюзен в своей красной шляпе спокойно сидела, откинувшись на спинку кресла и положив руки на колени, и наблюдала за толпой, ручейками растекающейся по зрительному залу.
Очень скоро почти все зрители уже сидели. Остались только те, кто хотел поменяться местами, а потому замешкались в проходе. Но и они наконец бросились занимать последние свободные кресла.
И вот свет в зале стал постепенно меркнуть. Я увидел, как кто-то похлопал Сьюзен по плечу и она двинулась по центральному проходу по направлению к сцене.
Белинда не скрываясь смотрела на меня, но я не осмелился поднять на нее глаза. Джи-Джи тоже сидел, уставившись на Белинду, а она отвечала ему лучезарной улыбкой.
— Джи-Джи, а она знает, что копы сидят прямо за ней? — поинтересовался я.
— Копы здесь повсюду, Джереми, — прошептал в ответ Джи-Джи. — Только, ради бога, постарайся держать себя в руках.
Затем Белинда повернулась к одному из копов и спросила его громким голосом с этим ее итальянским акцентом, можно ли курить
И вот они уже увлеченно обменивались итальянскими фразами.
— Господи, Джи-Джи! — в отчаянии прошептал я. — Этот коп — итальянец хренов!
— Расслабься, Джереми, и дыши глубже, — посоветовал мне Джи-Джи. — Предоставь все ей. Она ведь актриса, если ты еще не забыл. И явно собирается получить премию Академии киноискусства.
Из разговора Белинды с копом я смог уловить только географические названия. Флоренция, Сиена, Норт-Бич. Норт-Бич, скажите на милость! Еще немножко — и я сойду с ума.
Однако сейчас внимание было приковано исключительно к Сьюзен. Она поднялась по ступенькам на сцену, и луч света выхватил ее из темноты. В своем наряде из красного атласа она казалась объятой пламенем. Театр взорвался неистовыми аплодисментами.
Сьюзен улыбнулась, сняла ковбойскую шляпу, получив очередную порцию аплодисментов и свиста, а затем махнула рукой, чтобы призвать зрителей к тишине.
— Спасибо вам за то, что пришли сюда сегодня вечером, — сказала Сьюзен. — Сегодняшняя премьера моего фильма в Сан-Франциско — для меня особенное событие, и я не сомневаюсь, что мы как один очень хотели бы, чтобы Белинда была здесь, с нами, и могла увидеть шоу.
Ее выступление прервали громкие аплодисменты. Все дружно хлопали в ладоши, даже ко всему привычные журналисты, сидевшие впереди на местах для прессы. Аплодировал весь зал, за исключением копов и Белинды, строчившей в блокноте.
— Ну, я здесь, чтобы напомнить вам о том, что вы на самом деле и так знаете… что в создании фильма принимало участие множество людей, сделавших его совершенно особенным, включая актрису Сэнди Миллер, которая действительно является звездой. Жаль, что Сэнди нет сейчас с нами, но она в Бразилии, выбирает место для натурных съемок следующего фильма. И я уверена, она тоже благодарна вам за теплый прием. Не сомневаюсь, что вы с большим вниманием будете читать титры, поскольку все эти люди прекрасно сделали свою работу, но я не могу просто так отойти от микрофона, не поблагодарив Бонни Бланшар, мать Белинды, за финансирование картины. Потому что без Бонни нашей картины не было бы!
И, не дожидаясь реакции публики, Сьюзен тут же покинула сцену, и после небольшой паузы зрители зааплодировал снова.
Когда Сьюзен заняла свое место, свет в зале уже погас. В кинотеатре воцарилась мертвая тишина. Начался показ «Конца игры».
Первые кадры я видел как в тумане, да и слышал неотчетливо. Я весь обливался потом под смокингом и крахмальной рубашкой. Мне было так плохо, что пришлось облокотиться на спинку кресла передо мной.
И тут меня довольно чувствительно пихнул локтем Блэр, пробиравшийся к проходу.