Белинда
Шрифт:
В среду в утренних новостях показали Марти у здания управления полиции Лос-Анджелеса, где его допрашивали по поводу Белинды. Марти разразился гневной тирадой. В частности, он сказал, что «Бонни боится больше никогда не увидеть свою дочь живой и невредимой».
Что касается его внезапного отпуска, заставившего покинуть свою должность — кстати, с годовым окладом в два миллиона долларов — вице-президента, ответственного за телевизионную продукцию, то это никак не связано с внезапной отменой показа «Полета с шампанским», на самом деле анонсированного буквально накануне. И даже наоборот,
«Сперва мы просто хотели найти Белинду, — продолжал обрабатывать публику Марти. — Но теперь боимся столкнуться с ужасной правдой». И с этими словами он повернулся спиной к камерам и разрыдался.
Тем не менее пресса продолжала мазать черной краской всех участников скандала. Бонни бросила своего ребенка. И по общему мнению, причиной того был Марти. Суперзвезда из «Полета с шампанским» обернулась злой королевой из «Белоснежки». Чем больше они старались перевести на меня стрелки, направив на мою особу все внимание публики, тем сильнее привлекали общественный интерес к собственным персонам.
И хотя Дэн продолжал уверять меня, что ордер на арест Белинды не позволит большому жюри предъявить мне обвинение, из утренних выпусков газет я понял: против меня явно что-то затевается.
Обе концепции исчезновения Белинды — преступницы в бегах и жертвы убийцы — не вступали в явное противоречие. Наоборот, они как бы граничили друг с другом, в результате чего дело набирало обороты.
Белинда была дрянной девчонкой, за что ее и убили. Белинда была маленькой принцессой секса, за что и получила по заслугам.
Данный подход был взят на вооружение даже таким уважаемым изданием, как «Нью-Йорк таймс». Малолетняя актриса Белинда Бланшар — единственная дочь суперзвезды Бонни и знаменитого стилиста Джи-Джи — впервые завоевала настоящую известность, сыграв эротическую роль, ставшую вершиной творчества молодой актрисы, карьеру которой оборвала преждевременная смерть. В «Лос-Анджелес таймс» пришли к схожим выводам: «Что касается чувственной красавицы с детским ротиком из „Конца игры“, то хотелось бы знать: она так же легко соблазнила смерть, как соблазнила зрителей Каннского кинофестиваля?»
Я был в ужасе от происходящего. Дэн явно пребывал в состоянии сильного беспокойства, хотя и не хотел в этом признаваться.
А вот Алекс остался верен себе. Он не удивился и не расстроился. Алекс героически продолжал проводить кампанию в мою поддержку: обзванивал представителей прессы по всей стране, заявляя на всех углах о нашей дружбе, а еще с удовольствием давал материал для новостных изданий: «АЛЕКС КЛЕМЕНТАЙН СТОИТ ГОРОЙ ЗА СТАРОГО ДРУГА» — лос-анджелесские газеты; «КЛЕМЕНТАЙН ЗАЩИЩАЕТ УОКЕРА» — местная «Кроникл».
Но когда Алекс пришел в среду вечером ко мне домой на обед — собственно, обед он принес с собой: пасту, телятину и прочие деликатесы — и мы наконец смогли спокойно поговорить, он со своей обычной невозмутимостью объяснил, почему его вовсе не удивляет общепринятая точка зрения, что «дрянная девчонка получила по заслугам».
Алекс тактично напомнил мне о нашем давнишнем разговоре, когда он предупреждал меня, что люди отнюдь не стали терпимее к скандальным
— Людям нужна дозированная грязь в дозированном количестве, — повторил Алекс. — И мне плевать, сколько фильмов с малолетними секс-звездами они клепают у себя в Тинсельтауне, но тебе сорок пять, и ты, даже не извинившись, трахаешь малолетку, а твои чертовы картины расхватывают, как горячие пирожки, и это бесит их больше всего. Людям хочется верить в раскаяние, в расплату за грехи, а потому им приятно думать, что она мертва.
— Да и черт с ними! — огрызнулся я. — Я вот что тебе скажу, Клементайн! Проголосовали еще далеко не все.
— Послушай, Джереми, ты должен спокойно отнестись к моим словам. Связь между сексом и любовью, если можно так выразиться, — это очень по-американски, ну, как яблочный пирог. Уже много лет каждый их фильм о гомосексуальной любви — или о любви с отклонениями от общепринятых норм — непременно кончается самоубийством или убийством. Вспомни хотя бы «Лолиту». Гумберт Гумберт убивает Килти, а потом он и Лолита умирают. И когда ты нарушаешь правила, Америка всегда заставляет тебя платить дорогую цену. Это аксиома. В полицейских телесериалах такое сплошь и рядом.
— Подожди, Алекс, — перебил его я. — Когда все будет сказано и сделано, тогда и посмотрим, кто был прав насчет секса, публичного скандала, денег и смерти.
— Господи, смерть! Перестаньте говорить о смерти! — вмешался в разговор Джи-Джи. — Белинда в порядке, и она справится.
— Да, — согласился Дэн. — Но как?
— Ты только посмотри, что творится, — кивнул Алекс. — Ребята в штатском расспрашивают каждую проходящую мимо твоего дома малолетку. Они останавливают их, требуют предъявить удостоверение личности. Я собственными глазами видел, когда шел к тебе. И я скажу тебе, что мне удалось услышать. На «Юнайтед театрикалз» обрушилась лавина звонков от ненормальных девиц, утверждающих, что они — Белинда. Мне рассказал о звонках мой агент. А теперь как, черт возьми, их секретарши смогут узнать настоящую Белинду, если она вдруг объявится?
— А как насчет Сьюзен Джеремайя? — спросил Джи-Джи. — Кто-нибудь что-нибудь слышал о ней? Быть может, Белинда попытается связаться с нами через Сьюзен?
— Она снимает дом на Бенедикт-Каньон-драйв в Лос-Анджелесе, но парень, что подошел к телефону, сказал мне, что она еще не вернулась из Рима, — покачал головой Дэн. — Она должна была сегодня утром прилететь в Нью-Йорк, а дальше — в Чикаго и только потом — домой.
— А что, если попробовать еще раз позвонить? — предложил я.
— Уже пробовал. Там автоответчик. Похоже, тот парень ушел пообедать. Но я обязательно позвоню. Попозже.
Ну, Сьюзен очень занята, и кто ее за это осудит?!
Сегодня в полночь в Вествуде начинался показ «Конца игры». Все билеты были в момент распроданы. А на бульваре Сансет неожиданно стали торговать постерами с изображением Белинды в одном бикини верхом на лошади.
Мы еще сидели за столом, когда из Лос-Анджелеса по второй линии до меня чудом дозвонилась мой агент, причем специально, чтобы сообщить, что если Белинда наконец объявится, то все двери в мире кино будут перед ней открыты.