Белая река

Далинская Олеся

— Что теперь будем делать, Гор? Она ничего не помнит.

— Не знаю, Кастр.

— Зато я знаю, — подала голос Ева, — вы все уберетесь и дадите мне переодеться.

Удивленно вскинул брови Гор.

— Это моя комната.

Приосанившись, но чуть смутившись под внимательными взглядами мужчин, Ева сухо отрезала.

— Тогда я удаляюсь в свою.

— В башне теперь нет твоей комнаты, — с нажимом на слове «твоей», со зловещим выражением лица ответил Гор. — Ты остаешься здесь.

Киаран подмигнув замолкшей Еве, и

когда до нее дошел смысл сказанного, она скривилась.

— Еще чего.

Тот даже бровью не повел, просто равнодушно проигнорировал ее протест, и вопросительно посмотрел на жреца теней и Кастра.

— Гор, она точно ничего не помнит. Ну, посуди сам, после двух перерождений…

— Киаран? — обратился высший к жрецу теней.

— Хитки? — ответил тот вопросом на вопрос.

Гор опустил лицо к полу, с досадой отвернулся к окну.

— Только она умеет варить то снадобье, и только ей под силу вернуть воспоминания, Гор.

Ева не понимая о чем они, переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уловить суть их немногословного диалога.

— О чем вы? Зачем к Хитки?

Пристальный, уже не сверкающий яростью и праведным гневом, не характерный для него взгляд высшего взбудоражил сильнее всего. Он застыл на ее лице, с примесью горечи и боли.

— Видишь ли Ева, — Киаран замолчал, словно подыскивая нужные слова, — это единственный способ вспомнить.

Ева недоуменно повела обнаженными плечами.

— А в этом есть необходимость?

— Д-да, — ей не понравилось как коротко стрельнул глазами жрец на застывшего статуей Гора, тяжелый взгляд которого снова завис на ней, — видишь ли…те, плиты…

Замявшегося Киарана перебил мрачный голос Гора.

— Ты помогала императору спрятать камни.

Захлопнув с треском дверь, она сползла на пол и, уткнувшись в ладони, проклинала тот день, когда пошла с подругой в ночной клуб. Все оттуда началось, это безумие.

Дверь вибрировала от стука.

— Ева открой. Думаешь сломать не смогу, прекращай реветь! Ты слышишь?

Через десять минут спора, она не выдержав того бреда, что они несли и заперлась в уборной. Конечно сломает, — согласилась с ним мысленно Ева, вспомнив разломанную мебель, в тот злополучный день, когда она пропала в тумане. Медленно подняла лицо и уставилась на противоположную идеально белую стену — та женщина, вероятней всего, и правда богиня говорила о том же, что сейчас обсуждалось за дверью этими невыносимыми бесчувственными идиотами. Вздохнув, она обреченно уронила голову на коленки — Эвита, а получается она, помогала спрятать эти проклятые плиты. Уму непостижимо. Из путаного разговора жрецов и Гора, она смогла понять несколько ключевых моментов — спрятала священные камни жрецов, была на стороне Церона, не принимая воззрений сокольничего, но при этом, состояла с ним в интимной связи…А, еще ушла от него. Хм, немудрено…

— Ева открой!

— Пошел на хрен!

— Отойди от двери.

Ева

вскочила, представив, как врывается разъяренный Гор, кромсает в щепки дверь, а может и ее, торопливо выкрикнула.

— Я выйду! — за дверью повисла тишина, но он там, на сто процентов уверена, — приведу себя в порядок и выйду. Мне нужно побыть одной, в конце концов!

Прильнув к двери ухом, Ева не услышала ни малейшего звука. Ушли?

Что ж, нужно и правда взять себя в руки и успокоиться. Открыв шкаф и выдернув из него огромный махровый халат Гора, она включила вентиль. Упало к ногам прекрасное платье и, переступив кольцо переливающейся невесомой ткани, она погрузилась в исцеляющую воду.

— Я думал уже не выйдешь и придется выкуривать…

Гор сидел развалившись на диване, а рядом пыхтела розовым паром узкая амфора.

— Если ты собираешься заставить меня жить здесь, этой штуки тут не будет, — пальцем указала Ева на зелье Коичи, и села напротив.

Лицо высшего на несколько секунд потерялось в облаке.

— Узнаю прежнюю Эвиту, начала раздавать указания. — Пробормотал высший и откинулся на спинку, но мундштук отложил на столик.

— Она не причем. Просто такие вещи вредны для здоровья.

— Для здоровья вредно носиться по всем закоулкам этого мира, в поисках одной…

— Да, Гор? В поисках кого, фрейлины императора, что трясла здесь голой грудью? Договаривай. — Склонила голову Ева, с досадой почувствовав, что, не смотря ни на что, опять попадает под это мрачное обаяние сокольничего.

Пристально сморит, почти недобро, но уже страха нет. Он отдернул лезвия от ее шеи, с тем ужасом в глазах, не мог нанести ей вред. И точка.

— Завтра мы пойдем к Хитки.

— Хорошо, — пожала Ева плечами, но то явно ее равнодушия не разделял. Смотрел настороженно и беспокойно.

— Есть хочешь?

— Да.

— Вина.

— Да.

— Ляжем вместе?

— Иди к черту Гор…

Проснувшись ночью, Ева сразу наткнулась на Гора, в задумчивости стоящего перед огромным окном, освещенный лунным светом и огнями Сайконга внизу. Она расположилась на его королевской постели — высший оставался за письменным столом.

Покосившись на диван, она заметила подушку. Значит не рискнул устраивать скандал среди ночи. Ему она сразу дала понять, что спать будет в одиночестве.

Какой все-таки красивый мужчина, но какой невыносимый. Полуобнаженный вид сокольничего прогнал остатки сна, но когда его напряженное, задумчивое лицо вдруг повернулось в ее сторону, Ева быстро закрыла глаза.

* * *

— Н-да, так испортить чудесное платье, — Фелис на вытянутых руках оценила нанесенный Еве ущерб накануне, — ох, уж эти мужчины. Выложить кучу денег за такое сказочную красоту и порвать.

Ева обернувшись, услышав последние слова Фелис, медленно перевела взгляд на платье.