Белая река
Шрифт:
Церон оправил мундир и, вскинув голову, вошел в роль рассерженного властителя. Но это ни на минуту не смутило Гора, тот повернувшись, оскалился в дикой, злой улыбке, смерил того предостерегающим взглядом и как будто даже по — светски, словно они в салоне мило беседуют, бросил.
— Я жутко огорчен, ваше величество. Хорошего вам вечера.
Преодолев несколько метров и покинув освещенный круг купола, Ева не сразу разглядела темную тень гигантского кхорка Гора. Все это время он ни слова
— Гор, ты что творишь?!
На застывшем лице сокольничего, на левой щеке дернулась мышца, разгладилась и снова сократилась — больше не нужно объяснений, задрожав, Ева предпочла заткнуться совсем.
Когда они неслись по пустому коридору этажа Гора, и Ева с ужасом понимая, что не единой души ей не встретилось, предприняла робкую попытку заговорить.
— Гор, я не понимаю, что случилось?
Он не удостоил ее даже взглядом, лишь по скулам, под гладкой кожей проскользнули едва заметные желваки.
Пинком открыв дверь он втолкнул ее в комнату. Здесь чуть изменилось, после того погрома, что он устроил. Ева, заметив огромное новое зеркало и сверкающий полированным деревом письменный стол, с надеждой взглянула на Гора — он же не будет снова тут все крушить?
— Может уже скажешь что-нибудь? — повысила тон Ева. Он так и прибьет ее, ничего хотя бы не объяснив?
Рывком подтащил к столу и Ева оказалась распластанной по прохладной, зеркальной поверхности. В ягодицы вжались твердые, словно сталь бедра Гора.
— Прекрати! Отвали от меня! — завопила Ева, пытаясь вырваться из-под захвата сокольничего. Бесполезно, сколько она не трепыхалась, не дергала ногами, в попытке пнуть, лишь оказалась еще плотнее прижатой. Теперь еще и ни черта невидно, на глаза упали волосы, что мешало обзору. В пряди зарылись жесткие пальцы, оставив ее плотно прильнувшей левой щекой к прохладе дерева. Слушая свое шумное дыхание, Ева не удержала сухого рыдания, вырвавшегося при мысли о том, что тот собирается сделать…
Треск разрываемой ткани на спине и из глаз брызнули слезы — она закричала…
Рядом, совсем перед ее лицом, на темную столешницу, опустился кулак. В зеркальной поверхности отражались, поблескивая лезвия, выпущенные из чудовищной руки. Острейший, смертоносный кончик одного из них казалось вот-вот заденет ее…Дернулась назад, но вторая рука, крепко схватившая волосы, не давала и на сантиметра отодвинутся.
— Долго же ты мне голову морочила.
Она замерла, услышав, наконец, первую фразу сказанную не на шутку разбушевавшимся Гором. Низкий бархатный тон голоса, под которым угадывалась сталь и приглушенная ярость.
Нагнулся, прильнув грудью к ее обнаженной спине и чуть
К уху прикоснулись его губы.
— Здравствуй Эвита. Как тебе жилось без меня?
Ева закрыла глаза. Скрежет лезвий о лакированную поверхность…
— Молчишь?
— Я не знаю, что тебе ответить, Гор.
— Странно…У тебя с этим никогда проблем не было.
— Не понимаю о чем ты.
— О твоем бойком язычке, Эви. — Голос ушел в мурлыкающие ноты, зарождая совсем другие мысли о языках, — сколько ты еще планировала хлопать глазами здесь, изображая заблудшую овечку из низших миров?
Ева попыталась скосить глаза, чтобы увидеть в своем ли уме вообще Гор. Что он несет? Хотя вновь всплывшая в разговоре призрачная Эвита уже не удивляла. Так назвала ее та женщина в искристом тумане.
— Гор, я…
— Что! — резко заорал прямо в ухо Гор, рискуя оставить ее без барабанных перепонок, — это было весело трахать мне мозги?
Ева зарыдала, испуганная и растерянная тем, что даже не имеет понятия, о чем этот сумасшедший говорит ей. Под левой щекой уже целая лужица, а они все не прекращались, горькие слезы…И какие горячие. Высший замолчал и теперь в комнате слышны лишь ее рыдания. Боги, как же она устала, как же обидно и когда, наконец, кто-нибудь объяснит, что черт возьми она сделала не так!
— Почти сорок лет…Я облазил все закоулки этого чертова мира. И когда ты решила прикатить сюда свою аппетитную задницу, тебе вздумалось вдоволь поиздеваться.
Зарыдав еще громче, Ева почти и не слушала его. Пусть несет все что ему угодно, она по горло сыта этим сумасшедшим домом и как только удастся скрыться от него, сядет на кхорка и полетит куда глаза глядят, лишь бы подальше.
— Прекрати!
О, кажется, Гора раздражают ее слезы, надо же. А думала он конченый садист. Громко шмыгнув носом, она завыла белугой и замолчала, только тогда, когда за спиной, тот уже мягче повторил просьбу.
— Эви, прекращай.
— Отпусти меня.
— Шутишь? На этот раз нет, дорогая.
Копошение у двери отвлекло и Ева, забыв, что хотела сказать ему насчет обращения «дорогая», с надеждой уставилась на вошедших Киарана и Кастра. Взгляд Кастра, как будто даже виноватый, запрыгал по комнате и застыл на высшем с немым укором. Киаран, напротив, поразительно не впечатленный сценой, склонив голову, выжидающе посматривал на Гора.
— Ну, это слишком даже для тебя. — Спокойный голос Киарана, с легкой усмешкой, внушал надежду, что не у всех тут крыша поехала и Ева, почти успокоилась.