Белая река
Шрифт:
— Слезы Кахоми…
Ева обернулась, раздосадованная, что ее уединение нарушено, ну, если не считать тень-соглядатая.
— Какое грустное название.
Церон встав позади нее, чуть наклонился, так, что Ева могла чувствовать теплое дыхание на своем обнаженном плече.
— Кахоми потеряла любимого, в северных землях. Когда она плакала, слезы замерзали, скатываясь в ладони богини Белой реки.
Ева вздрогнула при упоминании о ней, о той женщине в плотном тумане у скалы.
— Вам стало скучно за столом?
— Немного. — Ева развернулась и прошла немного
— Мне тоже. — Император взглянул в ту сторону, где перед этим, Ева заметила притаившуюся тень, уловила легкий кивок царственной головы и теперь они точно наедине, тень бесшумно скрылась — все одно и тоже. Даже посол не удивил, уже года два как ведет одни и те же речи. А я, дорогая Ева, пытаюсь донести до глупцов мотивы своих поступков. Пока безрезультатно.
— Но ланграты действительно пугают, ваше величество. Противников мира с ними можно вполне понять.
Церон снисходительно улыбнувшись, галантно подхватил ее под локоть и повел по длинному проходу сквозь буйную зелень.
— Но ведь мудрость в том и состоит, чтобы понять того, кто возможно не такой как ты. Найти точки соприкосновения, а не бежать бездумно, с дубиной наперевес. Нужно попытаться решить миром.
Может он прав? Может и правда, стоило заключить мирный договор?
— А сколько будет это стоить? — Ева остановилась, вопросительно взглянув на слегка улыбающегося Церона. В темных глазах императора промелькнуло недовольство, но он положив теплую ладонь ей на шею, чуть приблизился.
— Не стоит такой прелестной женщине засорять голову этими мыслями. Ева, я могу надеяться на вашу дружбу и благосклонность?
Замерев, она лихорадочно соображала что ответить ему. Императорам не отказывают, и этот долго с ней в кошки-мышки играть не будет. Улыбнулась одними губами, и, постаравшись, чтобы вид был смущенным и испуганным, тихо ответила.
— Вы на такой высоте император, что я и не смею приблизиться. Боюсь мое сердце не выдержит…
Церон чуть нахмурившись, скользнул взглядом по ее губам, наклонился и ей стоило больших усилий не начать вырываться из нежеланных объятий. Его осторожный, не лишенный нежности поцелуй не вызывал отвращения, нет — но тело не откликалось, абсолютно глухое и холодное. Пальцы с лаской спустились ниже, на грудь, где под холодной кожей не пустилась горячей волной кровь и, где сердце гулко стучало не от волнения и страсти, а лишь от страха.
— Не торопите меня, ваше величество. Боюсь, я не совсем привыкла к дворцу и новому окружению…Мне нужно время, — опустив глаза врала Ева и когда ее лица коснулся разочарованный выдох Церона, как можно искренней заверила того, — пусть идет своим чередом, я бы хотела растянуть удовольствие от предвкушения.
Боги, что она несет?
Темные глаза блеснув, замерли на ее лице. Указательным пальцем, Церон провел по кайме ее губ и она вспомнила, как подкашивались ноги, от легчайшего прикосновения там, в кабинете Гора, у окна. Как же долго его нет!
— Я вас понимаю, Ева. Но вы не должны боятся, я умею быть
Она кивнула, что ж, такой прозрачный намек поняла. Некоторый запас времени у нее есть. Церон нехотя отпрянул и, предложив ей руку, неспешно повел к выходу из ярко освещенной оранжереи.
Она обошла бесчисленное количество залов, коридор, запуталась в мостах между башнями и обессилено опустившись на ступени одной из лестниц чуть не заплакала. Это невозможно. Найти четыре плиты — это четыре иголки в стогу сена. Только призрачная надежда, что Киаран, прибыв сюда во дворец, что там может унюхать своим особым чутьем. Как там говорил Кастр? Каждый жрец чувствовал свою родную плиту, изготовленную из камня обители бога…
Со вздохом поднявшись, она направилась в центральную башню, туда, где обитали придворные. Сегодня знаменательный день. Для Церона, но никак не для Сайконга. Император встречал одного из вельмож лангратов. Возможно сегодня вечером, Церон инициирует начало переговоров. Кругом царила суета и приготовления. Старуху Руанет она второй день не видела и решив, что никто особо не озадачится ее отсутствием, позвала кхорка. Она здесь неделю бродит по дворцу, после той ночи у Гора…
— Я скучал. Тебя долго не было…
— У меня много дел, Ой. — Прошептала Ева, улыбаясь встречному ветру, — мне и самой не нравится при дворе, но ничего не поделаешь, так приказал Гор.
— Давай еще пару кругов, — закапризничал обиженный ее долгим отсутствием кхорк, — мне нужно размять крылья…
Взгляд Евы то и дело лип к высокой, темной башне Гора, к двору, где хотелось разглядеть высокую фигуру хозяина. Тишина. Из-под купола крыши вылетели пара наездников. Включив переговорник, Ева услышав знакомые, переругивающиеся голоса, улыбнулась. Когда же она успела так прикипеть к этому месту? К этим людям. К нему…
— Иди к черту Раукс. Еще раз увижу тебя в своей ванной, я тебе яйца выкручу.
Фелис явно разъяренная очередной выходкой длинноволосого серцееда, шипела на него, но безрезультатно. Тот лишь похихикивал и двусмысленно мычал.
— Ммм…Детка, люблю, когда ты злишься.
— Заткнись.
— Да, госпожа, — промурлыкало в шлеме и Ева решилась прервать разговор. Даже неловко как-то подслушивать.
— Фелис, доброе утро.
Рядом вылетел из-за угла башни кхорк брюнетки.
— Ева. — Голос Фелис смягчился, — решила прогуляться?
— Да, немного. Как у вас, все хорошо?
— А что у нас может случится? — темно-зеленый кхорк, пролетел пулей прям перед их носом, — хотя…У нас случился Киаран.
— Он здесь, у Гора? — значит, он все-таки вытащил жреца из его комфортабельного подземелья, в надежде, что тот может учуять камни, вернее хотя бы свой.
— Да, они там на пару зажигают. Нас с Рауксом отправили к Коичи. Киаран все запасы высшего подчистил.
Понятно, пока она там бродит по закоулкам дворца и бесконечным коридорам, Гор, с жрецом теней, посасывают свое мерзкое зелье. А ведь она подвергает себя опасности, за ней по пятам следуют тени Церона, приглядывая за неблагонадежной фрейлиной, а кто-то…