Бегущие по мирам
Шрифт:
Разумеется, нас леший пригласил в компанию вовсе не бескорыстно. Минувшей весной, откатив от дверки запирающий ее огромный валун, Тиша обнаружил, что зимой в донжоне были гости. Жили, судя по оставленному мусору, дней десять и, что особенно насторожило межрасовую семью, ни на гусей, ни на нерпу не охотились.
Потому он сразу сообразил, что от союза с нами выиграют обе стороны: мы обретем более надежное убежище, а он бесплатную охрану. Зимой, когда ложились в спячку его главные помощники и замирали деревья, леший был, как сам признался, не в силе.
Найкарт пришел в столовую, когда я уже разлила по мискам Дишиным половником душистую уху.
– Никуда не ходила? – черпая ложкой уху, бросил на меня испытующий взгляд эвин, и я, прекрасно понимая его тревогу, только отрицательно качнула в ответ головой.
Лишь через несколько дней после того, как мы оказались в этом мире, до парня наконец в полной мере дошло, во что он влип. В тот день мы познакомились с Ольей и до ночи вели переговоры о совместной зимовке. Вот когда нелюди ушли, Найка и накрыло понимание, что это совсем не пикник и не увеселительная прогулка, и он испугался. Нет, не трудностей, не работы и даже не темных, которых боялись все, а того, что однажды я не вернусь. Не того, что брошу его или найду лучшее место, такое Найку теперь даже в голову не приходило. Его элементарно трясло от одной мысли, что меня поймают маги или его соотечественники. Или просто случайно собьется переход.
В ту ночь он сидел на коврике возле моего стула и, крепко вцепившись в мою ладонь, категорично требовал, чтобы я поклялась всегда брать его с собой. Даже если иду всего на несколько минут в белый мир, который, как ни странно, и к этому миру темных оказался ближе всех других. Именно через него я теперь прыгала на остров магов за пирогами и необходимым инвентарем.
И с тех пор каждую появившуюся без его участия крошку Найкарт воспринимал как предательство, замыкался и обиженно сопел.
– Олья, расскажи еще немного про Саргаш, – попросила я тихонько, когда после ужина мы расположились нанизывать на бечевки подсоленную жирную рыбку, которую все просто обожали жевать, едва она подвялится.
– Я уж говорила, мы теперь дальней стороной его обходим. Они ведь как власть взяли, так и объявили, что все живое и неживое в этом мире им принадлежит. Люди заметались, а мы даже не взволновались, что с нас взять… Все знают, вреда мы не приносим, только пользу. Спохватились, когда наши пропадать начали. Потом, когда некоторым удалось бежать и они вернулись, мы узнали, что это темные отлавливают мелкие народы. Вот тогда мы и поняли, что нужно бежать, если не хочешь в фонтане колесо весь день крутить. Или того хуже, в связке с подругами таскать лодку с хозяином. И не то чтобы по делам его отвезти, а так, ради развлечения, вроде скачек.
– А великий магистр? Он тоже катается?
– Нет, его редко видят. Он в своей половине замка всякими страшными опытами занимается – то огонь над башней синий встает, то алый туман стелется, тени какие-то в нем мелькают… К нему, говорят, даже госпожа не часто заглядывает. Правда, и он не любитель родственных чаепитий.
– Хватит вам темных поминать, когда ночь на пороге! – недовольно прицыкнул леший. – Не буди лихо, пока оно тихо.
– Ладно, – примирительно улыбнулась я Тише, считавшему себя главой нашей странной семьи, – больше не будем. Доставайте тогда орехи с лежанки, я нажарила, да расскажите про лес.
Про лес Тиша мог рассказывать сутками. Когда какие травы цветут, в каких сила на вечерней зорьке играет, а какие лишь по утренней росе брать нужно, и где любят расти маслята, а где боровики… И пока все грызли орешки и слушали его рассказы, я размышляла о нескончаемых проблемах и их странной способности не кончаться, а размножаться. Вот только два дня таскала из руин монастыря, откуда ушли последние приверженцы, уцелевшие стекла и двери, а теперь оказалось, что зимой нам понадобятся корыта и большой котел, греть воду. Сейчас вещи стирала Олья, утаскивала куда-то в море и приносила почти сухие, но зимой, как я начинала с унынием догадываться, такого удобства мне не будет.
Амулет ковена мне пришлось вернуть на место, без него я понимала лишь половину слов, самое необходимое, на уровне туриста. А таскать колечко из трав, хоть и заговоренное, неудобно, когда без конца моешь и варишь. И каждую ночь мне теперь все отчетливее снился Дэс. Смотрел таким горьким взглядом, что у меня переворачивалось сердце и подступал к горлу ком, и ничего не говорил… Утром я все чаще обнаруживала на подушке сырые пятна, но сдаваться не собиралась. Они меня предали, и он первый, когда отказался взять в ученицы. Но не думать совсем тоже не могла, как ни старалась занять свои мозги хозяйственными делами, это было сильнее меня.
Один раз я попробовала выяснить у Найка, как он считает: выдадут меня маги Бердинару или нет? Парень засопел так угрюмо, что больше приставать я не стала. И так ясно, что он думает о магах и обо всех своих соотечественниках вместе с ними.
А еще меня все чаще одолевала тоска по двери. В этом мире магической энергии было не меньше, чем в мире Найка, а может, и чуть больше. Вчера я случайно заметила, что камни в моей цепочке, побледневшие после переброски ведьм, снова поблескивали, как только отполированные, и даже будто начали сиять собственным светом. Мне просто не терпелось проверить, как изменится это свечение, если я погуляю немного с дверью, но шагать в зал стихий Найкарт запретил категорически.
– Ты просто пока не знаешь, какие ловушки они умеют ставить! Едва коснешься пола, застынешь, как статуя. Не везде и не на всех такие ставят, они много энергии берут, но в крайних случаях не скупятся. Тем более там у вас источник рядом. Нужно подождать, пусть про нас забудут. Думаешь, мне не хочется успокоить маму?
Он скрипнул зубами и выскочил прочь, а я с того дня больше даже заговаривать об этом не решалась.
Глава 18
Кто к нам придет