Бегущие по мирам
Шрифт:
– Иди, – подтолкнула я мужа, – дай ей имя, и девочке тоже.
Но он и не подумал меня отпускать, наоборот, прижал к себе еще сильнее.
– Передаю это право Эндераду, у него есть идеи. И вон еще коллеги. – Дэс помахал рукой кучке молодых магов, стоявших у входной двери, подзывая их к нам. – Нужно дать потерявшим свой мир новые имена.
– Твою невесту будут звать Золлира, –
– Да будет так, – утвердила старшая.
– Спасибо, – расцветая счастьем, прошептала невеста и обернулась ко мне: – И тебе спасибо!
– Да мне не за что, – твердо отказалась я. – Это тебя благодарить нужно, что взялась лечить моего брата от смертельной болезни. Теперь спрашивайте Гелиону, где свадьбу праздновать будем – здесь или в гости к жениху нагрянем. И… Найк, подари наконец девушке букет!
Но Гелиона была пока очень занята. Остальные девушки успели за это время образовать к ней живую очередь, пропустив вперед тех, у кого на руках были самые маленькие дети. Они поочередно вставали перед своей наставницей, смятенно глядя на нас, и воины или маги давали им новые имена. И с каждым новым именем все больше искренних улыбок расцветало в зале и все легче становилось у меня на сердце. Они бесконечно правы, эти девушки – если жизнь подарила еще один шанс, нужно радоваться ему от всей души, а не жалеть о прошлом.
Заклинание было почти готово – многослойное, трудоемкое, неснимаемое проклятие на весь род и всех потомков дерзких ничтожеств, имевших наглость поднять голос и руку на своих повелителей. Завязанное на непроглядно-черные кристаллы, выверенное во всех деталях, почти до отказа заполненное ненавистью и силой. Оно злыми искрами пробегало по еще теплой крови, заполняющей выгравированные в базальтовой плите желобки старинной пентаграммы, когда вдруг что-то пошло не так, как должно. Стали слабеть и выцветать висящие над плитой насыщенные магией нити, привязывающие его к приговоренным.
Он сначала решил, что где-то остыла кровь, и подогрел плиту магическим жаром, но это не помогло. Нити все бледнели и наконец повисли бесцветной,
И один раз ему показалось, что где-то шевельнулось, отозвалось… но тут одна за другой оборвались сразу две нити. А потом они начали рваться с неумолимой равномерностью, и не помогло ни заклинание усиления, ни новая жертвенная кровь. Он начал нервничать и допускать ошибки, а когда осталась всего одна нить, вдруг сообразил, что может привязать ее на себя, и подцепил было жезлом, собираясь прочесть закрепление, как вдруг нить оборвалась и растаяла, как и пучок остальных перед ней.
Но не растаял кусочек, протянувшийся от пентаграммы к жезлу. Колдун в ужасе отпрыгнул и попытался выбросить свое оружие, точно зная, что произойдет, если он от него не избавится…
Поздно. Вся накопленная в кристаллах энергия высвобожденным потоком хлынула туда, где обнаружила выход, мгновенно пополняя до отказа резерв и выжигая для себя новые емкости. Он еще пытался исправить положение, сливая энергию в накопители и амулеты, но незаконченное проклятие, трансформировавшееся во что-то неопознанное, сушило мозг и выкручивало мышцы.
Через несколько секунд жители Саргаша услышали грохот и обнаружили встающее на месте одной из проклятых башен зарево.
– Еще один доигрался… – мрачно усмехнулся старик рыбак и, боязливо оглянувшись, торопливо прикрыл ладошкой рот – не ровен час, услышат, здесь даже тени с ушами.
– …Брис! – окликнул мрачный мужчина неопределенного возраста, подойдя на грохот взрыва к окну и полюбовавшись на злое, черно-багровое пламя. – Я хочу знать, чем занимался Бизел в последнее время.
Слуга исчез так же безмолвно, как и появился, отвечать господину тут было не положено.