Бегущие по мирам
Шрифт:
– Дэс? – Вот хотела я сказать это непринужденно и легкомысленно, но что-то предательски пискнуло у меня в горле.
Черт, похоже, я так и не научилась успешно притворяться, иначе с чего бы он уставился на меня с таким несчастным видом? Нет, само собой, мне нетрудно и подождать… секунды три, пока он придумает, что соврать.
Но пауза затягивалась, а он все молчал. Мне и так было неуютно под этим полным непонятной горечи взглядом, а от упорного молчания я начинала тревожиться всерьез.
Разумеется, мне хорошо известно, что девушка я привлекательная, но не настолько
– Прости, – наконец выдавил он явно через силу, – я пришел позвать тебя на завтрак. Идем?
Вот теперь по его мертвому голосу я поняла, что происходит нечто нешуточное.
И этот партизан никогда мне ничего не скажет. И все оттого, что привык сам решать все трудные проблемы, и этим тоже похож на моего папу. Но это не всегда правильно, как показал один давний случай, когда на отца наехали особо упорные рэкетиры, требовавшие, ни много ни мало, сотню старинных золотых монет. Они твердо были уверены, что у каждого уважающего себя археолога где-то непременно зарыт сундук с такими монетами. И он просто обязан поделиться ими с парнями, желающими красиво жить, но ничего при этом не делать. В тот раз, на наше счастье, в экспедиции нашелся спившийся после гибели семьи мужик, у которого остались преданные друзья. Но папа с тех пор особенно напирал на мои занятия самообороной и с тройной бдительностью подбирал рабочих.
– Идем, – кротко улыбнулась я, подала ему руку, и мы пошли.
Но вовсе не туда, куда он собирался.
В просторной единственной комнатке на втором этаже моего островного домика было тихо и сумрачно из-за полоскавшего окна ливня, и на стенах предсказуемо светились яркие надписи, начинавшиеся с моего имени. Но я остановилась только на секунду – убедиться, что никого тут нет, и решительно потащила покорного и почти не удивлявшегося мага дальше, к внутренней лесенке на первый, или цокольный, этаж. Лестница привела на застекленную веранду, с которой одна дверь открывалась в сторону наружной лестницы, а вторая в маленькую кухню. Но туда мне идти не пришлось, в кресле-качалке возле окна невозмутимо покачивался леший, успешно делая вид, что никого до сих пор не замечает.
Еще один старый партизан! Да он со своими способностями точно знал, кто и с какими намерениями пришел еще в ту самую секунду, как мы оказались в домике.
– Перестань придуриваться. – Мне было вовсе не до шуток и ритуалов знакомства. – Где Олья и дети?
– Дети объелись. Предупреждать нужно, что тут в каждом углу пироги, – сварливо проворчал Тиша, – а Олью сейчас позову.
Он сложил ладонь домиком и особым образом постучал по стене.
– Дайте и мне, что ли, кусочек пирога, – садясь к столу, взмолилась я, – со вчерашнего вечера крошки во рту не было.
– А малина? – высунулась из-под буфета бархатная зеленая головенка Листа.
– Сколько мне досталось этой малины?
– Вот! – Дэс мгновенно достал из буфета блюдо и поставил передо мной. – Чай или кофе?
– Пока ничего, сейчас идем назад.
– Чего это? – возмутился Тиша. – Только пришла – и назад?
– Я пришла
– Мы сможем! – Две хитрые рожицы мгновенно возникли возле моих коленей.
– Хорошее платье, богатое, – деловито щупала подол моего халата Осока. – Ой! А туфельки какие!
– Я вырасту, еще лучше ей сделаю, – насупился Лист.
– Тесса! – Вместе с дождем в комнату стремительно ворвалась ундина. – Какое тут море! Я кораллов на бусы набрала, и тебе тоже – смотри, сиреневые!
Она встряхнула куском неизвестно где добытой рыбацкой сети, и я ахнула:
– Какая прелесть! Не хочу бусы, дай веточку, я положу на камине.
– Выбирай. – Олья разложила на столе свое богатство, и мой взгляд заметался между очень красивыми веточками и невозможно красивыми.
– Легко сказать! Даже и не знаю, какая лучше…
– Да бери все, – засмеялся довольный Тиша. – Или места не найдешь?
– Но Олья себе выбирала, – чувствуя себя нахалкой, засомневалась я.
– Я еще соберу, – легко отмахнулась ундина, по-партизански подбиравшаяся во время этих переговоров к эргу, и вдруг ухватила его за руку: – Какой интересный человек! Ох, да что ж это…
И вдруг резко обернулась к лешему:
– Ты, пенек старый, а ну-ка признавайся, что на ней за метка?
– Рыбонька моя, – мячиком скатился с качалки Тиша и прыгнул к нам, – да ни сном ни духом…
– Сам посмотри. – Маленькая ундина, едва достигавшая Дэсу до пояса, воинственно упирала в бока зеленые кулачки. – Вот это что такое? А он-то чувствующий! Уразумел, каково ему пришлось?
Тиша проверяющим жестом обвел вокруг меня рукой и вдруг расцвел гордой улыбкой:
– Рыбка моя! Да я давно не делаю на конце вот этой петли знака постоянства. Тебе ли не знать мой обычай! Проверь сама. И я же тебе говорил, что он у нас талантливый.
– Можно поподробнее, для не посвященных в тайны магии, что сделал этот вундеркинд? – задумчиво разглядывая сборную чародеев чужого мира, зловеще поинтересовалась я.
– Заключил с тобой… – Тиша опасливо замялся… – Добровольное обручение, значится. Все одаренные это видят.
– Каким боком оно может быть добровольным? – не поверила я.
– А когда мы малину ели, – наивно выдала братца Осока, и тот немедленно щипнул ее за ногу.
– Таресса, прости, – склонившись к моему уху, шепнул Дэс. – Я думал, это темные заклятье бросили, оно же в любой миг тебя в другой мир позвать может, и не удержать ничем.
Мне прямо сердце медом облило, когда я это услышала, но теперь я желала все выяснить и избавиться от претензий малолетнего жулика.
– Ты хочешь сказать, что не собирался ничего предпринимать? – поинтересовалась я, не понижая голоса. Зачем себя мучить, если у них у всех тут просто немыслимый слух?
– Ну почему не собирался? – Эрг спокойно сел рядом и взял пирог. – Собирался. Я же маг высшего уровня. Сначала составить заклинание поиска, послать по связи, а потом, когда шутник найдется, придумал бы для него подходящее наказание. Очень подходящее.