Бег по краю
Шрифт:
Она припомнила, как дочь, желая оградить себя от её вмешательства в свои телефонные разговоры, однажды не выдержала, притащила с работы провод, нашла в кладовке дрель и демонстративно стала сверлить стенку… Лидия Андреевна не помнит, что именно она орала, кажется что-то про то, чтобы та не дырявила стены… Потом она всё равно не могла удержаться – и поднимала трубку своего телефона. Когда Вася это заметила, она была в бешенстве. Лидия Андреевна уже потом догадалась, что голос в прослушиваемой трубке становится глухим, будто долетает из печной трубы. Вася тогда ворвалась к ней в комнату и заорала: «Положи трубку сейчас же!» Как Лидию Андреевну злили звонки, когда Вася начинала ворковать и щебетать птичьим голосом, в котором открывались такие нежные переливы, оттенки и глубины, которых
– Хватит! Я сказала тебе: «Хватит!» Сколько можно языком молоть?
Вася вздрагивала, втягивала, будто цыплёнок, голову в плечи, становясь такой же, как цыплёнок, взъерошенной, мокрой и жалкой. Только скорлупа была прозрачной, невидимой – и сил разбить её у дочери не хватало. Но было видно, что она копит силы и собирается долбануть по стеклу посильнее… Лидия Андреевна спрашивала себя: «Что за страсть такая? Замуж… И зачем это?» Вася была серьёзной девочкой, и Лидия Андреевна знала, что она вряд ли позволит себе лишнего… У неё выросли хорошие дети. Но всё равно любое отсутствие детей дома и уход их в себя приводили её в ярость.
Гриша ей как-то сказал:
– Мы у тебя кутята на привязи.
Это была неправда. Она их любила…
50
Лидия Андреевна с удивлением обнаружила, что Андрей не только не мог защитить её от ледяных ветров жизни, хотя бы заключив в плотное кольцо своих рук, но и цеплялся за неё, как пьяный в зимний гололёд после отчаянной и неуместной оттепели. Ей и о месте и времени похорон пришлось договариваться самой. Муж отвечал всё время невпопад и говорил совсем не то, что подразумевал. Даже перепутал время похорон, когда обзванивал их знакомых.
Он приходил с работы всё позднее и позднее, ничуть не беспокоясь о том, как она справляется со своими невесёлыми думами. Лидия Андреевна несколько раз уже чувствовала резкий винный запах, окутавший мужа тошнотворным облаком. Дважды ничего ему не сказала, а на третий раз не выдержала:
– Ты что пил? Я тут сижу дома, схожу с ума! Ты обо мне подумал?
Гриша был очень тихий и послушный, безропотно выполнял все её приказания. Раньше он частенько ей перечил, прежде чем шёл выполнять её желания…
Первые выходные пролетели в делах. Она боялась даже заходить в Васину комнату, но у неё накопились стирка, уборка, готовка. Тупо и методично, как робот, будто отлаженный, тщательно смазанный механизм, аккуратно вытирала пыль, передвигала мебель, пылесосила ковры, наглотавшиеся уличной пыли, засосанной сквозняками, зачастившими в их дом. Заставила Андрея со скандалом прочистить канализацию: сама расковыряла на трубе цемент, герметизировавший пробку, и попыталась засунуть в трубу проволоку.
Между мужем и ей словно стена какая-то было воздвигнута из пуленепробиваемого стекла. На все её выпады и просьбы он почти не реагировал, она чувствовала вековой холод вечной мерзлоты, исходящий от этого остывшего серого камня, лежащего на берегу ревущего, всё взбаламутившего моря… Выплюнутые косточки от ягод, поржавевшие яблочные огрызки и размокшие окурки смятых сигарет, буро-зелёные перепутавшиеся нити водорослей и в сердцах оборванные поплавки. Волна разбивалась о камень, не успевший разогреться до того, чтобы зашипеть, разбрасывая свои пенные брызги, – и накаляющийся камень остывал, окаченный с головы до пят холодной водой, стоял мрачный и равнодушный. Только узкая трещина стекала по нему змейкой в море, незаметно становясь всё шире и глубже.
Он уходил в
Мысли вились над головой плотным роем, в котором нельзя было разглядеть ничего по отдельности, и гудели всё об одном… Верхний свет она не включала, лежала, зажегши бра, иногда приоткрывала глаза и начинала в который раз изучать взглядом трещины на потолочной побелке. Смотрела на длинные мохнатые тени на потолке, думая о том, что сейчас они с Андрюшей могли бы ждать внука и вскоре она могла бы стать бабушкой. Когда и что было сделано ею не так? Иногда она даже проваливалась в рваную исцарапанную киноленту сна, но через несколько минут приходила в себя, как от сунутой под нос ватки с нашатырём, просыпаясь на том же месте, откуда она рухнула в чёрную яму своего короткого сна, не успев перенестись в красочный мир иллюзорной нереальности.
51
После смерти дочери у неё появилось ощущение, что всё скоро кончится. В любой
момент что-то может произойти, что, словно смерч, разом сметёт возводимое с любовью годами. Землетрясение, цунами, взрыв. Она вспомнила, что это ощущение у ней уже возникало, когда она была молодой. Она была счастлива тогда. Их любовь с Андреем была в полном расцвете – а вот поди ж ты… Она тогда загадывала под Новый год такие желания: «Чтобы ничего плохого не произошло, чтобы никто не умер, чтобы все были здоровы». Состояние очень неустойчивого равновесия, будто стул на трёх ножках прислонили к стене: стоит ровно, но хорошо видишь, что сесть на него нельзя. Откуда тогда был этот подсознательный страх потерять ту безоблачность и лёгкость бытия, когда за спиной раскрываются неожиданно выросшие крылья и ты паришь, глядя свысока на мышиную возню на земле, блаженно жмурясь от бьющего в глаза солнца? Может быть, оттого, что думала, что так не бывает, а оказалось, что бывает? А значит, всё скоро должно кончиться. Ведь не бывает же! Мечты не могут сбываться, на то они и мечты. Наши розовые иллюзии и погони за растаявшим светом пролетевшего метеорита, падение которого ты однажды увидел, сидя в тёплую августовскую ночь на дачном крыльце и глядя в таинственно мерцающую небесную бесконечность, в которой звёзд столько, сколько песчинок в пустыне… И сама ты такая же песчинка, перекатываемая ветром, только звёздам и песку предстоит пережить не одну тебя. И кто-то другой будет вот так же сидеть на крыльце и смотреть в распахнутое небо, жадно вбирая в себя холодный свет звёзд, словно изделие из фосфора, заряжаясь светом для люминесценции в угольной тьме мироздания…
52
Андрей всё больше молчал… Когда она его о чём-то спрашивала, он вздрагивал и переспрашивал: «Что? Что ты сказала?»
Он стал путать время и место. Так, например, мог спросить:
– Завтра утром поспим подольше?
Лидия Андреевна пугалась и говорила, что завтра ещё только четверг и до выходных ещё целых два дня.
Он стал очень рассеян.
Лидия Андреевна находила то масло в книжном шкафу, то книгу в прихожей, то молоток на подоконнике за занавеской… Он даже не искал пропавший предмет, поскольку, видимо, понимал, что занятие это совершенно бесполезно…