Бег по краю

Таланова Галина

Нет, она совсем не думала вступать в эту реку. Но почему тогда ёкнуло и забилось сердце, рванувшись вперёд и налетев на оконное стекло? Почему ей тогда показалось (ну, не лги хоть себе!), что она ещё может быть счастлива с тем, с кем у неё были общие воспоминания? Что будет в её жизни ещё широкая грудь, в которую можно уткнуться, захлёбываясь и задыхаясь от плача, вдыхая сладкий запах свеженаглаженной для неё рубашки, которую она уже насквозь промочила своими горячими от нестерпимой боли слезами? Она отчётливо помнит пьянящее ощущение юности, когда можно было легко рвануть навстречу любимым и близким, ничуть не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Ну и пусть предчувствие счастья было сильнее, чем само счастье,

но ради пьянящего ветра с юга стоит жить, даже, если знаешь, что рано или поздно ветер сменит своё направление и будешь поднимать воротник, чувствуя холод, заползающий змеёй под пальто, всё ближе к сердцу.

Но река равнодушно текла теперь мимо, закованная в бетонные берега… Закатанный серый асфальт заканчивался чугунной оградой – воду даже нельзя было зачерпнуть протянутой к ней ладошкой, перегнувшись через решётку… Не дотянуться. Река спокойно несла свои воды, качая на месте буёк солнечного отражения твоей юности.

56

И всё же Лидии Андреевне нестерпимо хотелось увидеть Фёдора. У них были общие воспоминания. В её жизни не так уж много было людей, с кем у неё были общие воспоминания. Но чтобы выжить, надо уметь создавать иллюзии: они порхают, как бабочки, над твоей головой, так, что кажется, что ты слышишь шелест их крыльев. Вот одна мягко опускается на твой висок – и ты вздрагиваешь от неожиданности, пытаясь смахнуть её ладонью. Скользнула шёлковым крылом по ресницам – и всё, нет её, улетела. И только еле видимая дорожка пыльцы на твоей ладони говорит, что она была – упорхнула, ускользнула, лови, не лови – не догонишь. А иногда сами бабочки летят на яркий огонь и перед тем, как сгореть, мечутся, ослепнув, по комнате, то и дело натыкаясь, как птица на стекло, на твоё лицо – и ты пугаешься этих мохнатых лап на нём и размаха теней от крыльев на стене.

А у неё все бабочки полегли лапками вверх, обжёгшись о лампу, и похожи на мусор с потолка…

Когда они познакомились, Фёдор был начинающим журналистом и работал в молодёжной газете. Это был интеллигентный молодой человек, на одиннадцать лет старше Андрея, гораздо начитаннее его и самое главное – разбиравшийся в литературе намного больше Андрея и уж тем более её. Как ни странно, именно это и заинтересовало Лидочку. Там был совсем другой мир и другая жизнь, внутренняя, духовная. Помимо литературы, молодой человек ещё увлекался фильмами, которые с чьей-то нелёгкой руки называли «элитарными»: они практически не попадали на советский экран, но имели всякие награды международных фестивалей. Для журналистов иногда устраивали закрытые просмотры таких фильмов, и Фёдор частенько приглашал на них Андрея. На таком просмотре она и встретилась впервые с Фёдором. Они не были тогда ещё женаты, просто Андрей решил её сводить на «мероприятие», которое ему самому было интересно. Смотрели Бергмана. Об этом режиссёре в СССР мало кто тогда слышал. Чёрно-белая философская притча «Седьмая печать» о жизни и смерти. Она никогда раньше не видела ничего подобного.

В основе сюжета лежала средневековая легенда о Рыцаре, который встречает Смерть и узнаёт, что жизнь его на исходе. Он испрашивает себе короткую отсрочку, желая понять, в чём смысл и оправдание его жизни. Смерть предстаёт там в облике белого клоуна, который разговаривал, играл в шахматы и, в сущности, не таил в себе ничего загадочного… Рыцарь играет со Смертью в шахматы, пытаясь отыграть себе отсрочку… К своей игре со Смертью Pыцарь возвращается на протяжении фильма, прерывая несколько раз свою партию. Но тщетно, Смерть не переиграть.

Рыцарь задаёт в своей последней исповеди много вопросов: «Почему Бог скрывался от меня, не явил мне свой лик и не заговорил со мной?! За это я проклинал его, но Бог оставался во мне, в моём сердце. Невозможно

жить, если впереди только смерть, а Бога нет! Я готов умереть, но прежде я хочу познать Бога, знать, что он есть, почувствовать его…» Но Бога он не находит, обнаруживает только чёрную пустоту.

Рыцарь совсем потерял веру. «Вера – это такая мука, все равно что любить того, кто во мраке и не являет лица». В душе его холод и безразличие к жизни, но он всё ещё хочет познать, обрести её смысл, смысл своего существования и своего предназначения.

И когда Смерть приходит за ним, он думает только о том, что жизнь его была – «небытие». А так уходить нельзя. И отсрочка ему нужна, чтобы познать Бога и обрести тот самый смысл...

Рыцарь вопрошает:

– И что это такое?

– Пляска смерти.

– А это смерть?

– Да, пляшет и увлекает всех за собой.

– Зачем ты малюешь такие страсти?

– Людям полезно напоминать, что они смертные.

– Это не добавит им радости.

– А кто сказал, что их надо всё время радовать? Иногда стоит и попугать...

– Тогда жизнь – это невыносимый ужас. Невозможно осознавать, что все тщетно, а впереди только смерть.

– Многие не задумываются ни о смерти, ни о тщете жизни.

– Но наступит последний день, когда придётся заглянуть в бездну.

– Да, наступит.

– Я понимаю Вас, мы олицетворяем свой страх, создаем его образ и называем этот образ Богом.

– Тебя что-то беспокоит?

Смерть вещает, что все попытки рыцаря тщетны, он и его друзья – «обречены». Смерть уже пришла и уйдёт только с ними, со всеми ими: «И в вашем мраке, и в том мраке, в котором мы все пребываем, вы не отыщете никого, кто выслушал бы ваши стенания и растрогался вашими страданиями. Утрите слёзы и отражайтесь в своей пустоте». Остаётся только страх увидеть в момент смерти пустоту и ничего за гранью…

И в этот момент приходит озарение, смысл или возможность его обрести через спасение новых, невинных и влюблённых друзей Рыцаря, радующихся самой возможности жить, любить, растить детей, с которыми Рыцарю было так хорошо и покойно.

И уже не важно, где он Бог и есть ли он вообще или существует только пустота, и можно ли получить ответы на все его вопросы, – так как теперь есть шанс в этой жизни обрести долгожданное умиротворение, потому что есть путь, судьба, предназначение, и, осознав это, Рыцарь, не колеблясь, воспользуется такой возможностью.

Рыцарь проиграл шахматную партию, проиграл свою жизнь, но проиграв – он выиграл, спасая молодую жизнь...

Лидия Андреевна почему-то вспомнила этот фильм сейчас. Ей тоже пока дают отсрочку, но зачем? Шахматная партия её не закончена, но уже проиграна, можно делать ход ферзём, но все аккуратно выстроенные ею по клеточкам и стоявшие ровными рядами фигуры давно полетели и валяются ненужным хламом на столе… Можно сделать ещё несколько движений, но шах и мат… они видны любому стороннему зрителю. Где и в чём была её ошибка? И почему, если Бог есть, он оставил ей пустоту?..

…Вышли из кинозала в распахнутый майский город, задыхаясь от радости, что так неожиданно пришло тепло, и вся жизнь была впереди: лежала как на ладони, вернее, была сама ладонь со всеми её морщинками и чёрточками. Видно, что линия жизни длинная, а остальное разгадать не можешь. Как наскальный рисунок, выкопанный из-под многовекового слоя пыли. Рисунок отмыли и отреставрировали, но это только сделало загадку ещё более таинственной.

Шли по шумной центральной улице; поднялись на крышу старого храма, на которой власти почему-то решили сделать небольшую кафешку, где кормили такими малюсенькими пончиками, что они напоминали фасолины, насквозь промасленными и сладко хрустевшими своей поджаренной корочкой, и увидели старую площадь, усыпанную цветным горошком людей…