Башни полуночи
Шрифт:
Морейн.
Мэт испытал полное смятение: тревогу, разочарование, беспокойство и удивление. Эта была та самая женщина, которая заварила всю эту кашу. Порой он её ненавидел за это, и вместе с тем был обязан ей за своё спасение. Она была первой, кто вмешался в его жизнь, помыкая им налево и направо. И всё же, оглядываясь в прошлое, он мог сказать, что из всех, кто когда-либо его использовал, она была самая честная. Непримиримая, непреклонная и бескорыстная.
Она положила все силы на то, чтобы защитить трёх глупых юнцов, не понимающих, что
Потому что им это понадобится.
Свет! Теперь ему были совершенно очевидны её мотивы. И хотя это ничуть не мешало Мэту на неё злиться, он, тем не менее, чувствовал благодарность. Чтоб ей сгореть, вот такие сногсшибательные его обуяли эмоции! Как эти проклятые лисицы вообще посмели её держать подобным образом! Она, вообще, жива?
Том с Ноэлом молча смотрели – Ноэл спокойно, а Том с недоверием, поэтому Мэт выступил вперёд, чтобы освободить Морейн. Но едва рука молодого человека коснулась тумана, он почувствовал резкую боль. Отскочив и махая рукой, Мэт закричал:
– Проклятье, эта штука жжётся! Это…
Он прикусил язык, увидев, как вперёд шагнул Том.
– Том… – предостерегающе обратился к нему Мэт.
– Плевать, – заявил менестрель. Он подошёл к туману и сунул внутрь руки. От его одежды пошёл пар, на глазах от боли выступили слёзы, но мужчина и глазом не моргнул. Он погрузил руки в туман, сжал женщину в объятьях и вытащил наружу. Её тело тяжело обвисло на его руках, но стареющий менестрель всё ещё был крепок, а Морейн выглядела настолько хрупкой, что просто не могла весить слишком много.
Свет! Мэт даже позабыл, какой она была маленькой – на целую голову ниже него. Том опустился на колени, снял свой менестрельский плащ и закутал в него лежащую женщину. Её глаза по-прежнему оставались закрыты.
– Она… – произнёс Ноэл.
– Жива, – тихо ответил Том. – Я чувствую, как бьётся сердце. – Он снял с руки Морейн браслет. Тот был выполнен в виде прогнувшегося кольцом мужчины-акробата в странной одежде, ухватившегося руками за свои лодыжки. – Похоже на какой-то тер’ангриал, – заметил Том, убирая вещицу в карман плаща. – Я…
– Это – ангриал, – произнёс голос. – И очень сильный, почти что са’ангриал. Если пожелаете, он может стать частью выкупа за неё.
Мэт обернулся. Теперь на пьедесталах находились Илфин – четыре мужских особи, четыре женских. Все восемь созданий вместо чёрной были в белой одежде: белые юбки и килты, ремни на груди мужчин и блузы у женщин, сделанные из светлого материала, подозрительно похожего на человеческую кожу.
– Следите за языками, – обратился Мэт к товарищам, пытаясь унять волнение. – Одна промашка, и они вздёрнут вас, объявив, что таково было ваше собственное желание. Ничего у них не просите.
Оба приятеля промолчали. Том прижал к себе Морейн, а Ноэл, закинув мешок за спину, держал наготове свой посох и факел.
– Это большой
– Была заключена сделка, – произнёс один из самцов с улыбкой, обнажив острые зубы.
Другой наклонился вперёд, глубоко вдохнул воздух, словно к чему-то принюхиваясь. Или… словно что-то вытягивая из Мэта и его товарищей. Бергитте упоминала, что они питаются эмоциями.
– Что за сделка? – рявкнул Мэт, оглядывая пьедесталы. – Чтоб вам сгореть, что за сделка?
– Цена должна быть уплачена, – объявило другое существо.
– Желания должны быть исполнены, – откликнулось другое.
– Жертва должна быть принесена, – добавила одна из самок. Она улыбалась шире других. У неё тоже оказались острые зубы.
– Я желаю, в качестве части сделки, чтобы был восстановлен выход, – произнёс Мэт. – Хочу, чтобы он был на прежнем месте и был снова открыт. И я ещё не закончил наши треклятые переговоры, так что не считайте, чтоб вам всем сгореть, что это моё единственное требование.
– Путь будет восстановлен, – произнёс илфин. Остальные подались вперёд. Они чувствовали беспокойство Мэта. Некоторые из тварей казались разочарованными. «Значит, они не думали, что нам удастся сюда дойти, – решил он. – Им не хочется рисковать и потерять нас».
– Я желаю, чтобы вы держали его открытым, пока мы не выберемся наружу, – продолжил Мэт. – Никаких заграждений или треклятых пропаданий при нашем появлении. Я хочу, чтобы дорога была прямой, без меняющихся комнат. Прямолинейной. И вы, проклятые лисы, не должны пытаться вырубить нас, пытаться убить или сделать что-то подобное.
Это им не понравилось. Мэт заметил, как некоторые из них нахмурились. Отлично. Пусть видят, что с ними торгуется не какой-нибудь там ребёнок.
– Мы забираем её, и уходим, – закончил Мэт.
– Эти требования дорого вам обойдутся, – произнёс один из Илфин. – Чем вы расплатитесь за эти желания?
– Цена была объявлена, – прошептали из-за спины.
Да, цена уже объявлена. Каким-то образом Мэту это было известно. Когда он только принялся читать строки послания Морейн, какая-то часть его знала это с самого начала. Но если бы он не поговорил с Элфин в тот раз – случилось бы сейчас что-то из этого? Скорее всего, он бы уже погиб. Они обязаны говорить правду.
Элфин предупреждали, что придётся расплачиваться. За жизнь. За Морейн.
Значит, придётся заплатить. В этот миг он знал, что заплатит, поскольку иначе цена будет слишком высока. И не только для Тома или для Морейн, и даже не для самого Мэта. Судя по тому, что ему сказали, от этого момента зависит судьба всего мира.
«Чтоб мне сгореть из-за моей глупости, – подумал Мэт. – Может быть, в конце концов, я всё-таки треклятый герой?» Может, это всё объясняет?
– Я заплачу, – объявил Мэт. – Половиной света мира. – «Ради его спасения».