Башни полуночи
Шрифт:
– Я не знаю, как я выбрался в прошлый раз, – прошептал Мэт. – Я был в бессознательном состоянии, а когда очнулся – меня уже повесили. И Ранду пришлось меня снимать.
Он поднёс руку к шраму. Ответы Элфин не давали никаких зацепок. Он знал про Дочь Девяти Лун, он знал, что значит поступиться половиной мирового света. Он знал о Руидине. Всё это было ясно. Никаких вопросов, придраться не к чему.
Вот только...
«Что тебе дали Илфин?»
– У меня провалы в памяти, – прошептал Мэт, уставившись на надвигающихся элфинов, – я хочу их заполнить.
Элфин
Двое Элфин, находившиеся в первых рядах, несли сверкающие бронзовые мечи, с которых капало что-то красное. Бедняга Ноэл.
Том начал петь:
Бывает, бесконечно длится век,
бредущего землей пустынной,
и даже края света белый снег,
прогнать не сможет страх глубинный.
Мэт слушал, и в его голове, словно цветы, расцветали воспоминания. Голос Тома перенёс его в далёкие дни прошлого. В те дни, о которых сохранились его собственные воспоминания, и в дни, прожитые другими людьми: когда он умирал, когда он жил, когда он сражался и когда он побеждал.
– Я хочу их заполнить... – прошептал Мэт себе под нос. – Так я и сказал, и Илфин повиновались, дав мне чужие воспоминания.
Глаза Морейн вновь закрылись, но она слушала мелодию Тома и улыбалась. Мэт считал, что Том начал играть для элфинов, но теперь он не был уверен. Может, Том играет для Морейн?
Финальную грустную песню о неудачном спасении.
– Я хочу их заполнить, – повторил Мэт, – и они дали мне чужие воспоминания. Это был мой первый дар.
Во имя страха ты о нём молчишь,
хранишь его – он твой источник силы.
– Но я попросил что-то ещё, сам того не зная, – произнёс Мэт. – Я сказал, что мне нужно отвязаться от Айз Седай и Силы. И они вручили мне для этого медальон. Второй дар.
Пока в узде твой страх, ты не дрожишь,
И веришь – мы боимся, значит живы...
– И... и я попросил ещё об одном. Я сказал, что хочу держаться от них подальше и вернуться в Руидин. Илфин дали мне всё, что я у них попросил. Воспоминания, чтобы заполнить провалы. Медальон, чтобы избавиться от Силы...
И что ещё? Они отправили его в Руидин, при этом повесив. Но повешение было платой, а не ответом на его требования.
Том пел, его голос звучал громче.
Пройду и я свой путь тропой пустой
и тяжкий груз свой пронесу до смерти.
– Нет. Они действительно дали мне кое-что ещё, – прошептал Мэт, опуская глаза на зажатый в руках ашандерей. Шипение элфинов нарастало.
«Таков исконный договор, и он провозглашает».
Эти слова были вырезаны на оружии. На лезвии были два ворона, на древке была
«Мысль – это времени стрела, и память не истает».
Зачем они ему дали копьё? Мэт никогда об этом не задумывался. Но оружие он у них не просил.
«Цена уплачена. Свое просивший получает».
«Нет. Оружие я точно не просил. Я просил у них выход.
А они дали мне это».
Пусть будет ложь гнусна, но я другой...
Не отведу я взгляд, уж мне поверьте!
Том пропел последнюю строфу.
Мэт взмахнул ашандареем и вонзил его в стену. Остриё глубоко вонзилось в неизвестный материал, не являвшийся камнем. Вокруг лезвия брызнул свет, вырвавшись на свободу, словно брызги крови из разрубленной вены. Мэт завопил и нажал посильнее. От стены прокатились мощные волны света.
Он повёл ашандарей вниз, под углом, делая разрез. Затем он провёл оружием вверх, в другую сторону, вырезая большой перевёрнутый треугольник, состоявший из света. Омывая его, свет будто бы распускался бахромой. Элфины добрались до дверного проёма рядом с Томом, но тут же зашипели и начали откатываться от идущего мощного свечения.
Мэт добавил финальный штрих – волнистую черту посредине треугольника. Он едва мог что-то различить, настолько ярким был свет. Часть стены прямо перед ним пропала, открыв сияющий белым светом проём, который, казалось, был прорезан в стальной стене.
– Что ж, я... – прошептал Том, поднимаясь на ноги.
Элфины закричали от нестерпимого гнева. Они ворвались в комнату, каждый одной рукой закрывал глаза, а в другой сжимал свой жуткий меч.
– Выноси её! – закричал Мэт, поворачиваясь лицом к тварям. Он поднял ашандарей и, воспользовавшись пяткой оружия, ударил в лицо ближайшего элфина. – Иди!
Том схватил Морейн и оглянулся на Мэта.
– Иди! – повторил Мэт, ударяя по руке второго змеёныша.
Том нырнул в образовавшийся проём и исчез. Мэт ухмыльнулся и завертелся промеж элфинов, отшибая ашандареем их ноги, руки и расшибая головы. Их было много, но они были ошарашены светом и яростно хотели добраться до Мэта. Едва он положил несколько передних, остальные запнулись. Твари превратились в кучу-малу, состоящую из массы извивающихся рук, ног, шипения и гневных плевков. Некоторые, находившиеся в задних рядах, полезли по своим поверженным сородичам, только чтобы до него добраться.
Мэт отступил назад и приподнял перед тварями шляпу:
– Похоже, игру всё-таки можно выиграть, – сказал он. – Передайте лисам, я чрезвычайно благодарен за ключ, что они мне дали. А так же – что вы все можете отправляться гнить в треклятой дыре из огня и проклятого пепла, вы, немытые болячки со свинячьей задницы! Приятного вам треклятого дня!
С этими словами он, придерживая шляпу, нырнул в проём.
Все его поле зрения заполнил свет.
Глава 56
Нечто скверное