Балканский венец. Том 2
Шрифт:
Из разговора король понял, что русские предоставят Караджорже помощь оружием и деньгами, а также добровольцами, которые, однако, не будут носить русскую форму. А еще русские пообещали, что признают Сербию и ее нового правителя тотчас же, как только турки будут изгнаны из Белграда, и одновременно – развернут фронт где-то с другой стороны обширной Османской империи. План был прекрасный, что и говорить. Но они не учли одного – что голова Карагеоргия не так крепко держится на плечах, как им хотелось бы.
В тихий предрассветный час, когда кажется, что любой шаг эхом отдается в горах, русские офицеры покинули конак. Сам же вождь, взяв с собой несколько своих людей, подался в сторону ближайшего леса. За лесом начинались
Пока вождь, расставив гайдуков вокруг сарая, спал внутри, Александр сидел неподалеку. Он не чувствовал ни желания спать, ни усталости, обычных в таких обстоятельствах. Остаток ночи король был погружен в размышления. Вот как, как этот Караджорджа мог покуситься, можно сказать, на святое? Растоптать союз с мощнейшей европейской державой, можно сказать – со всей Европой? И ради чего? Ради союза с Россией?! Вот правду говорят умные люди, и тому же короля Александра учили с детства: России нельзя доверять. Эти ушлые русские только и ждут, чтобы ослабить Европу и завоевать ее. Чтобы все свободные европейцы стали рабами русского царя, как будто ему мало рабов и мало земель. Во всем, что происходило плохого в Европе, была виновата именно Россия и никто иной. Надо будет решить эту проблему радикально – порвать дипломатические отношения с Россией и отозвать послов. Ничего хорошего от нее ждать нельзя.
А народ… А что народ? Пусть ждут, что русские придут и освободят их. Как там у них принято на рождество – оставлять «едного гуса за руса»? Вот как же ненавистны были королю Александру все эти братья-славяне! Они, как болото, тащили его милую Сербию назад, к варварству и мракобесию. Взять тех же сербов из Боснии: австрийцев, которые несли им цивилизацию и просвещение, они отчего-то считали оккупантами, а тех же русских мало что не освободителями. И везде ходили с портретами Караджорджи и русского царя, тьфу! Решено – завтра же разрываем дипломатические отношения с Россией.
За этими мыслями поистине государственного масштаба король и встретил рассвет. Багровое солнце лениво вставало за сиреневыми отрогами дальних гор. Туман опустился на долины. Птицы начали утреннюю перекличку. Неподалеку от сарая шумела чесма [11] , но королю даже пить не хотелось. А вот кое-кому захотелось. Из сарая вышел один из гайдуков, подошел к чесме, скинул пояс с саблей, мохнатую шубару [12] и… из-под нее упала на плечи волна светлых волос. Вот оно что! Ах, Караджорджа, Караджорджа! Не врали, значит, про твоих девиц. Грешник ты великий, и греха не боишься, раз такое удумал. А как же жена твоя, с тобой в церкви венчанная, ради который ты когда-то убил своего первого турка? А дети как же? Что же, думаешь, просто так тебе это обойдется?
11
Чесма (серб.) – источник, ключ.
12
Шубара – шапка из меха овчины, похожа на папаху, элемент национального балканского костюма.
На красавице была только тонкая полотняная рубашка с глубоким вырезом да алые шаровары, вся ее стройная фигура просматривалась в полной мере. Король почувствовал, что кровь приливает к лицу. Должно быть, он сейчас покраснел до корней волос. Стыд какой! На приличной даме, когда она спит под одеялом, и то больше одежды. Девушка сонно потянулась, грациозно присела перед чесмой, опустила туда руки, набрала воды в сложенные ладони и напилась, а потом умылась под чистой струей. Капли,
Пока король любовался на эту внезапно появившуюся нимфу, он упустил из виду шорохи в кустах неподалеку. Шум усилился, послышался какой-то лязг и тихий вскрик. Девушка встрепенулась, схватила саблю и бросилась обратно к сараю, но из зарослей прозвучал выстрел, и она упала на траву, белое полотно на ее груди заливало ярко-красной кровью. Король закричал от ужаса, но его крик все равно никто не услышал. Было видно, как в сарай, перед которым уже лежало несколько трупов, ворвались несколько человек в темном, бандитского вида – впрочем, они тут все были примерно такого вида. Оттуда послышался шум, крики и звон сабель, потом какой-то хряск. И все быстро стихло. Над долиной повисла тягостная тишина…
«Ээээ… Вы что же? Как же это?!» – вопрошал король непонятно кого, наверное – само мироздание, но ни мироздание, ни кто-либо еще не отвечали ему. Одно дело, просто желать смерти какому-нибудь несимпатичному тебе человеку, и совсем другое – увидеть ее воочию. Из зарослей акации явился князь Вуица собственной персоной, и вышедший из сарая человек в черных шароварах, с окровавленным палашом в правой руке, протянул ему что-то, держа это что-то в левой. Он стоял настолько близко к королю Александру, что у того начали подкашиваться ноги от ужаса. Человек в черных шароварах протягивал князю Вуице голову Караджорджи, держа ее за волосы! От нее по влажной траве тянулся широкий кровавый след. Люди Вуицы вытаскивали из сарая и складывали тут же вещи вождя: его саблю, пояс с пистолетами и турецкими кинжалами, русские ордена.
– Вот его седельная сумка!
– Что там?
– Дайте-ка посмотрю…
– О, тут дукаты! Смотрите, как много! Их тут сотни… нет, тысячи!
– Господи, сколько их тут? Откуда?
– Откуда надо, оттуда и есть, – прервал князь Вуица, по-хозяйски засовывая голову Караджорджи в холщовый мешок. – Давайте-давайте, собирайте все это побыстрее, а то скоро сюда гайдуки нагрянут неровен час. Деньги, деньги давай сюда!
– А куда голову?
– Отдадим Милошу, а дальше не наше дело. Султану небось пошлет.
Король Александр никогда не любил грязи и крови. От одной капли ему уже становилось дурно, а тут… Пролитая кровь ударила ему в голову, перед глазами закрутились в воронку алые, расползающиеся по траве пятна. Красный и зеленый. Зеленый и красный. У короля потемнело в глазах, он лишился чувств. И пришел в себя, только когда понял, что сидит в своем кабинете, в кресле, за столом в стиле Людовика XIV, а перед ним – лист бумаги с приветствием дражайшей матушке. Королю захотелось пить – но в кабинете не было воды, только вино, да еще и такого цвета, что при одной мысли о нем вновь становилось дурно.
Король Александр посмотрел на часы и поразился: здесь с начала его видения прошел всего час – а там он прожил почти целые сутки! Не зря, ох, не зря едят свой хлеб британские ясновидцы! Надо будет и впрямь разогнать всех этих академиков, а вместо них набрать в Королевскую академию медиумов-спиритуалистов, и то больше прока будет.
Вот, значит, как всё вышло, с Караджорджей-то. Нехорошо вышло. И только тут король вспомнил, зачем он оказался в том месте и в то время. Ему была явлена голова вождя, и теперь даже хряку было бы понятно, за чем он придет и что ему надлежит вернуть. И только теперь понял король, что он должен был сделать. Ну конечно! Вернуть хозяину Черной руки принадлежащее ему – это сделать так, чтобы голова Караджорджи не претерпела усекновения с его шеи. Жаль, что король понял это так поздно, когда уже ничего нельзя было изменить. Он не использовал свой шанс. Что же делать теперь?