Балканский венец. Том 2
Шрифт:
– Вот, этого нам с лихвой хватит.
Нищий очумело воззрился на орденскую звезду.
– Ну и чудная звезда, – сказал он. – Сроду такой не видал.
– Это французский орден. А теперь нам надо в Велику Плану, продать его. Монашки там как, подсобят?
– А куда денутся? Скоро должны уже выехать. Они всегда берут меня. Но вот тебя возьмут ли?
– За меня не беспокойся. Просто делай вид, что меня нет. Так мы вызовем меньше подозрений, а то тут небось на дорогах шныряют засланцы Вуицы.
– И то, – нищий почесал свое грязное ухо.
Они
В лавке было полутемно. Соломон сидел за столом из старого, потемневшего от времени дерева и, как ему и положено, что-то скрупулезно подсчитывал. Скорее всего, доходы. Король, конечно же, сразу узнал его. Это был тот самый жадный раби, который решил нажиться на дурковатом нищем и стал жертвой бандитов князя Вуицы. Зная это, король хотел было развернуться и пойти прочь, но этому воспрепятствовали три обстоятельства: во-первых, другого менялы в здесь поблизости могло и не быть; во-вторых, если он и был, то до него тоже еще надо было добраться, и, наконец, в-третьих, с точки зрения короля все эти потомки Моисея были одинаковы. «Кстати, – подумал он, – надо бы не забыть изгнать всех этих представителей библейского народа если не из страны, то хотя бы из банков и промышленности. Господина Маркса на них нет».
На вошедшего раби посмотрел с недоверием. Король его прекрасно понимал, он бы тоже с недоверием отнесся к зашедшему к нему в кабинет нищему с перекошенным, дергающимся лицом.
– Не подаю, – сказал Соломон спокойно.
– Да ты, жид, не это… Я за другим пришел.
Раби оторвался от своих расчетов и уставился на нищего.
– Я вот эту штуку продать хочу. Сколько дашь за нее?
В ладони нищего блеснула орденская звезда, усыпанная бриллиантами. Блеск этот заиграл в глазах хозяина лавки не хуже, чем у бандитов на дороге в Радованье. Казалось, что вся убогая комнатка наполнилась этим блеском и преобразилась в сказочную пещеру с сокровищами. Соломон шумно сглотнул:
– Нууу, уважаемый… мне таки надо взять вещь в руки, рассмотреть ее.
Соломон получил звезду, вооружился лупой и пристально всматривался в бриллианты. Бриллианты, надо полагать, с не меньшим интересом глядели на него.
– Две сотни дукатов, – последовал ответ.
Нищий расплылся в блаженной улыбке, но король ткнул его в бок:
– Мало! Требуй больше!
– Мало!
– Две с половиной сотни.
Нищий несогласно мотнул немытой головой.
– Три сотни. Уважаемый… Эээ, не знаю, как вас звать, это уже таки грабеж на большой дороге. Больше за него никто не даст.
«Показал бы я тебе, что такое грабеж
– Орден стоит все пять сотен!
– Орден стоит все пять! – заорал нищий. – Или даешь пятьсот дукатов, или мы идем в другую лавку.
Угроза была трудновыполнима, но в голосе нищего внезапно зазвучал металл, что сделало его весьма убедительным.
– Хорошо. Две с половиной я дам сейчас, другие две с половиной – потом.
– Когда это потом?
– Завтра. В любой другой день. У старого Соломона надежнее, чем в банке. Только я деньги тут в лавке не храню. Сами понимаете, время какое. Не ровен час, прибьют и ограбят.
С этим король готов был согласиться. И он не так давно даже видел, как это происходит. В этой стране народ всегда ненавидел тех, кто богаче, и готов был за это вгрызаться в глотку. Ничем нельзя было исправить этих людей!
Соломон тем временем покрутил орден в руках и причмокнул:
– Ну какая ж вещь! Какая тонкая работа! Никогда не видел. Откуда?
– Да орден это. Французский.
– Старый Соломон и французских орденов насмотрелся на своем веку. Но этот какой-то совсем диковинный.
– Так отказываешься брать, что ли? – проявил нетерпение Гойко.
– Ну что же ви такой нервический, уважаемый? Старый Соломон разве говорил, что он отказывается? Он таки даже не спросил, откуда ви взяли этот орден. Уж не украли ли?
– Я б может и украл, – ответил нищий злобно, – да у кого ж такое можно украсть-то?
– Украсть – у кого угодно. Тут вот русские сегодня проездом были. Может, это их орден?
– Ну да. Они обронили. А я поднял. Что еще старый Соломон хочет знать?
Нищий был раздражен, из-за чего начал только сильнее дергаться. Смотреть на него стало тяжко, так и хотелось невольно самому подергаться и повыкатывать глаза. Хозяин лавки тоже устал от этой иллюминации, с видом покорности судьбе развел руками и удалился в соседнюю комнату, открыв ее ключом. Вернулся он с увесистым кожаным мешочком, который был водружен на стол. Началась длительная процедура подсчета дукатов. Король нетерпеливо ходил взад-вперед по комнате. Свадьба уже была в самом разгаре, а они застряли тут, в этой лавке, из-за какого-то дотошного жида. В перерывах между подсчетом монет тот еще вел с нищим душеспасительные – король бы назвал их капиталоспасительными – беседы:
– И зачем такому… кхм… свободному от обязательств человеку, как ви, обременять себя столь значительными денежными средствами?
– А не твое дело, любезный.
– Разумеется-разумеется, не мое. Но если б ви таки оставили старому Соломону сей мешочек на хранение, то старый Соломон заплатил бы вам по десять процентов в год с этих монет. Представьте, двадцать пять дукатов просто так, ни за что! У вас, поди, и денег-то таких никогда не было!
Нищий было задумался, но король снова ткнул его под бок.