Балканский венец. Том 2
Шрифт:
– Да уж вижу, что оттуда, – нищий показал пальцем вверх. – Ты ж из знатных, вон как чудно одет, и богато. Так теперь в Белграде носят?
– Именно так и носят. Но слушай. Стало мне известно, что на вождя нашего Караджорджу сегодня ночью будет покушение…
– Да кто же… – нищий, казалось, сейчас улетит на Луну, как герои романов Жюля Верна.
– Нашлись предатели. Гнилые люди всегда находятся.
– Да кто же они?!
– Князь Вуица…
– Так вот оно как… Да ты уверен ли, мил человек?
– Точные сведения. Точнее не бывает.
– Но как он решился? Он же кум вождю. Как можно пойти на такое? Это ж грех какой! Все равно, что
– Ну, говорят, что и сам Караджорджа во время оно и отца своего порешил, и брата, за это его и прозвали Черным.
– Да ты не слушай бредни эти. Все бабские да турецкие выдумки. Никого он не убивал. А Черным его прозвали за чернявость да за то, что туркам много навредил. Турки его и нарекли так. Но Вуица! Что ж ему Милош посулил за это?
– Что посулил, не знаю. Ведаю только, что обещал Вуица Милошу голову Караджорджи, Милош собирается послать ее паше белградскому, а тот – султану…
– Ох ты ж… Вот ведь не было в Сербии случая, чтобы брат не предал брата, да не отослал его голову нехристям… А Милош-то, Милош! Иуда!
– Не время предаваться унынию! – подытожил король. – Мы должны предотвратить преступление, не дать свершиться несправедливости!
– Именно! Беги в Радованье, предупреди их!
– Эээ, не могу, любезный…
Король замялся. Он не знал, как объяснить этому припадочному, почему он не может никого предупредить. Что его никто не видит и не слышит, что он на самом деле – король Сербии инкогнито, живет сто лет спустя, а сюда переместился усилиями лондонских медиумов. Хорошее объяснение. Если бы кто-то еще утром сказал такое королю, он бы тут же отправил этого смельчака чистить свинарники за оскорбление величества. А вот же ж!
– Дело в том, что мало просто предупредить. Я отправлюсь в Паланку Смередевску, там князь Вуица собирает своих людей. Попытаюсь там расстроить их планы. А ты пойдешь в Радованье.
– Хорошо ты все придумал, уважаемый, только я до Радованья неделю идти буду – и то не дойду.
Задумался король. И правда, как же это он не подумал про это?
– А если повозку нанять, чтоб тебя отвезли туда?
– Эт другое дело. Только для этого денежка потребна.
Король снова поискал по карманам. Как же он не догадался захватить с собой деньги! И что теперь делать? Но выход был найден. Король снял с себя один из своих многочисленных орденов – недоброжелатели любили попрекать его этим, де, король не был ни в одном из сражений, а ходит всегда увешанный орденами, как новогодняя елка гирляндами, но король полагал такие разговоры следствием зависти злопыхателей – и протянул нищему. Все-таки и от орденов бывает польза.
– Вот, возьми это. Тебе с лихвой хватит.
Нищий очумело воззрился на орденскую звезду в своей ладони. Такого он точно никогда не видал.
– Ну и чудная звезда, – пробормотал он. – В жизни такой не видал и даже помыслить не мог, что буду держать в руках…
Предваряя вопросы нищего, король сказал:
– Я из Парижа приехал. Живу там много лет, на родине давно не был. Но я патриот. И сделаю все, чтобы спасти нашего славного вождя. Живела Србия! [14]
14
Живела Србия! (серб.) – Да здравствует Сербия!
Нищий вытянулся во фронт и ответствовал:
– Живела!
Удивительно, но он сразу поверил королю. Какие же они доверчивые, эти патриоты. Но
– Это французский орден. Бери. Он очень дорогой, инкрустирован бриллиантами – видишь, как они сияют?
Пока нищий пытался совладать с этим блеском в своих глазах, у короля было время обдумать дальнейшие действия. Жест с орденом был широким, безусловно, но королю сейчас было не до бережливости, на кону стояла его жизнь, жизнь дражайшей Драги и жизнь династии. Они стоили любого ордена, пусть и усыпанного бриллиантами.
Договорились, что нищий доберется до Великой Планы – его обычно подвозили туда монахини на своей повозке, скоро они как раз собирались ехать – и на деньги, вырученные от продажи ордена местному меняле-еврею, наймет себе повозку до Радованья, где и предупредит вождя Караджорджу о грозящей тому опасности. Король же отправится в Смедеревску Паланку и попытается там остановить злодеев. Король распрощался с нищим и поспешил по дороге.
– Эй! Эй! – услышал он вслед крик. – Уважаемый, не туда идешь! Паланка в другой стороне!
Король приложил руку к голове, что означало «извини, перепутал», и сменил направление. Правда, прошел он недолго – за первым же поворотом свернул с дороги и спрятался в кустах. Он видел, как нищий долго сидел и вертел в руках его орден, потом все-таки поднялся и поковылял в монастырь. Воспользовавшись его отсутствием, король снова сменил направление и направился в Радованье по знакомой уже дороге.
Из-за того, что на разговоры с блаженным был потрачен целый час, ко въезду свадебной процессии в село король опоздал. Когда он пришел, мать жениха успела обсыпать молодых пшеницей, а невеста уже держала грудного ребенка на руках. Парни разобрали черепицу на крыше и пытались продать ее жениху. Тот торговался и не хотел платить. Но когда разгоряченные родственники пригрозили разобрать всю его крышу, все-таки отсыпал им несколько монеток. Потом началось застолье в шатрах, катание родителей жениха на тележке, запряженной свиньями, и их поджог – ужасные, варварские обычаи!
Народ пил, пел и плясал под цыганские завывания. Цыган этих… тоже бы надо погнать отовсюду, не нравились они королю. Его снедала сильная тревога – где этот чертов нищий? Отчего его нет так долго? Король наступил на хвост кошки. Та отскочила с душераздирающим мявом, но на нее никто не обратил внимания – мало ли, кто-то на кошку в толпе наступил. Только король понял – кошка его чует.
К ночи совсем извелся король Александр. Караджорджа и князь Вуица сидели друг против друга и пили сливовицу, задушевную беседу вели. Ну как, как Караджорджа не чуял, что кум замыслил его предать? Ведь было ж у него чутье прежде, не могло не быть. Говорили, что благодаря ему он всегда знал, где турки объявятся и куда направятся. Из-за чутья своего он неуловим был. Именно оно спасло его во времена Сечи Кнезовой [15] , когда Георгий Петрович, еще не вождь, а пока только один из вожаков восстания, остановился заночевать в горном селе. Тогда он почуял опасность и не только не бежал от янычар, явившихся убить его, но и сам первый напал на них на горной тропе и зарубил всех. А теперь что?
15
Сеча Кнезова – «Казнь Князей», в которой дахами были казнены народные вожди Сербии, дворяне, священники, богатые торговцы и бывшие повстанцы (1804 год). Стала поводом для Первого Сербского Восстания.