Балканский венец. Том 2
Шрифт:
Больше ничего путного от старика добиться не удалось. Он начал бредить что-то про Луну и силу, которая повсюду в воздухе, во всех вещах и даже в людях, и нужно просто протянуть руку, чтобы взять ее. Король покинул Кремну в смятении. Не сказать, чтобы он верил предсказаниям какого-то безграмотного деревенского старика. Он ведь был просвещенным королем европейской державы, а на улице был ХХ век. Но было в этих темных речах что-то, что заставляло прислушиваться к ним.
С тех самых пор смутные страхи, преследовавшие короля с детства, сколько он помнил себя, обрели, наконец, свою форму. Черная рука. Сидел король в своем роскошном, обитом кордовской
Король взял со стола золоченый колокольчик и позвонил. Адъютант пришел не сразу. Судя по сонным глазам, он спал на посту. Счастливец! Злость на него переполняла давно не спавшего короля:
– Почему вы являетесь с опозданием? Я что, по полчаса звонить должен? Думаете, мне некем заменить вас, когда вы отправитесь разводить свиней – ведь этим, кажется, любят заниматься все ваши соотечественники?
Адъютант сделал бесстрастное лицо и промолчал, как будто всё это относилось не к нему. Приступ же злости взбодрил короля, сонливость немного отступила.
– Оставим это. Но имейте в виду – это последний раз, когда я вам об этом говорю. В следующий раз – сразу к свиньям!
– Слушаюсь, Ваше величество! – нарочито звонко ответил адъютант.
Король разложил на столе перед ним несколько конвертов.
– Вот письма. Премьер-министру, министру внутренних дел, начальнику тайной полиции, министру обороны и посланнику в Лондоне. Отправьте их немедленно. И усильте охрану дворца. Кто у нас сегодня дежурит внизу?
– Капитан Дмитриевич, Ваше величество.
– Дмитриевич? Что-то не помню его. Это из новых?
– Так точно, Ваше величество!
– Это такой невысокого роста, худощавый, со светлыми волосами?
– Напротив, Ваше величество. Он высокий и мощного телосложения. Его даже за это быком прозвали в Академии.
– Быком, значит. Быком… Эммм… Передайте там, чтобы с завтрашнего дня на дежурство ставили только тех офицеров, которых я лично знаю. Вы свободны.
Адъютант чеканным шагом вышел из кабинета, стуча каблуками по паркету. Ничего, и не таких обламывали. Не нравится им, видите ли, что их отправят заниматься тем, чем занимается чуть ли не все население этой страны. Тащишь их, тащишь в Европу, хочешь сделать цивилизованным народом, а им бы только в навоз носом зарыться и хрюкать там, не хуже тех свиней.
Король отпил еще вина из хрустального бокала с золоченым вензелем, подарка австрийского императора, кстати, и вновь занялся письмами. Третьего дня начальник тайной полиции докладывал королю о слухах, что будто сторонники Карагеоргиевичей создали некую подпольную организацию. Название пока неизвестно, но знамя ее черного цвета, с черепом и костями, а заседания члены организации проводят в задрапированных черной тканью комнатах, за столом, покрытом черной скатертью, облачаясь при том в черные одежды. Удалось также узнать, что в эту организацию вошло немало офицеров и чиновников. Но кто они и каковы их цели, было пока неизвестно. Судя по антуражу, это был очередной балаган в стилистике a la вольные каменщики.
Король не очень-то опасался всяких дурачков, разыгрывающих спектакли на тему своих грез о мировом господстве. Сколько он их уже навидался! Но тут его просто поразило обилие черного цвета. Черная знамя, черная скатерть, черная одежда… А тут еще снова Карагеоргиевичи, эти
Черный, черный… Не отсюда ли выросла эта Черная рука? «Кара» – ведь тоже черный. Черный Георгий, Черная рука… А ведь и вправду, есть в них что-то общее. О чем там болтал этот старец? Надо понять, чья это рука, и вернуть ее носителю какой-то долг, еще и не тобой сделанный. Славненько.
Но делать, однако, что-то надо было. Если Черная рука имела какое-то отношение к Карагеоргиевичам, то, судя по всему, там и надо было искать ее хозяина. Петр Карагеоргиевич безвылазно сидел во Франции и носу в Белград не казал. И скорее всего, ненавидел его, короля Александра, ненавистью лютой. Еще бы! Король отлично понимал его и сам бы в его положении думал точно также. Отец Петра, князь Александр Карагеоргиевич, еле живой остался, да и то – лишь благодаря турецкому гарнизону Белграда. А потом еще и австрийцев – правда, у них ему пришлось еще и отсидеть восемь лет. А все благодаря решительному натиску короля Милоша Обреновича, двоюродного прадеда короля Александра.
По-хорошему, Карагеоргиевича этого было даже не жалко. Этой гадюке надо было вырвать жало сразу, но этого не было сделано, а потом она и натворила бед. Двоюродный дед короля Александра, король Михаил Обренович, был убит в Топчидере людьми, посланными Карагеоргиевичами. По правилам кровной мести, которые король отрицал, потому что им не было места в цивилизованной европейской стране, он, король Александр, должен был сейчас мстить князю Петру, а не наоборот. Черт их разберет, этих Карагеоргиевичей. Если они считают, что все Обреновичи по гроб жизни обязаны им только за то, что родоначальник королевской династии Милош Обренович прибил родоначальника их династии Карагеоргия, то, конечно, все понятно. Но что это за дичь! С таким багажом мы собрались в Европу?!
А, впрочем, если вдуматься, то да, именно с этого всё и началось. Как написано в исторических лекциях уважаемых господ-профессоров, Милош Обренович, тогда всего лишь князь, возглавил восстание против турок. И всё складывалось для него как нельзя лучше: Австрия взялась помочь в обмен на незначительные уступки, белградский паша уже был готов к перемирию. Но вдруг русский царь засылает сюда этого Караджорджу, на котором и клейма-то ставить негде, такой это бандит и убийца. Родного отца вместе с братом не пожалел, чего уж там.
И всё, весь прекрасно продуманный план бескровного освобождения страны от турок летит в тартарары, потому что эти свинопасы похватали ружья с саблями и сразу побежали за своим любимым Караджорджей, который только и горазд был, что рубить всех направо и налево да раздавать народу несбыточные обещания. И кто бы на месте Милоша не поступил так же? Кто бы не устранил из цивилизованного мирного процесса это досадное недоразумение? Двоюродный прадед короля Александра, приказывая принести ему голову Караджорджи, руководствовался отнюдь не дурными помыслами, не какой-то там завистью или враждой, но истинными интересами своего народа, своей страны. И уж конечно же, не испытывал Милош никакой радости, передав ту самую голову туркам. А что ему было делать, если они поставили это одним из условий мирного договора? Утром голова, вечером – вечный мир и ликвидация белградского пашалыка.