Балканский венец. Том 2
Шрифт:
Пока Александр думал, ему показалось, что он слышит на дворцовой лестнице шаги, какой-то шум и голоса. Он закрыл глаза – и увидел Черную руку, ползущую по ступеням. Она приближалась. Она искала его крови и плоти. Нет, глаза нельзя было закрывать. Король позвонил. Адъютант на сей раз пришел быстрее, глаза у него по-прежнему были сонными и какими-то бегающими.
– Принесите мне воды, пожалуйста.
– Хорошо, Ваше величество.
– Что там за шум на лестнице?
– Простите, Ваше величество, это была смена караула.
– А кто у нас сегодня дежурит внизу?
– Капитан
– Капитан Дмитриевич… Могу ли я верить ему?
Адъютант впал в ступор от такого вопроса.
– Ладно, ступайте. И принесите мне воды побыстрее. Да, и при чём тут бык?
Вопрос был обращен в пространство, но адъютант посчитал за лучшее побыстрее ретироваться. Впрочем, он скоро вернулся с графином воды и письмами. Король пил и не мог напиться. Он чувствовал себя странно: его бросало то в жар, то в холод, лицо пошло пятнами, а тело то и дело прошибал холодный пот. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, король решил посмотреть, кто ему пишет. В стопке были письмо от матери, записка от министра внутренних дел, телеграмма из Вены, так-так-так… А это что? Конверт без адреса, обычный конверт, а внутри… Король раскрыл конверт и достал письмо. На листе белой бумаги красовалась Черная рука.
Надо было срочно что-то предпринять. Черная рука не будет ждать, она уже скребется своими черными скрюченными пальцами по дворцовой лестнице. Король схватил вторую пастилку из коробочки из-под монпансье и поскорее запихнул ее в рот. Уж во вторую-то попытку он не оплошает. И хотя самого Караджорджу, этого самозваного вождя диких кровожадных людей, ему было не жаль, помер он и помер, уже почти сто лет тому как. Но кровь его, пролитая на землю, требовала отмщения. И дабы не убила она потомков того, кто пролил ее, потребно было этого чертова Караджорджу еще и спасать. Никогда бы не поверил король Александр, что такое возможно, но сейчас смотрел сам на себя и уже не удивлялся.
Чтобы не тронуться умом до начала действия чудесной пастилки, он решил записать все светлые мысли, которые пришли ему на ум в ходе предыдущего фантастического путешествия, дабы потом не растерять полезные для государства идеи. Но едва он набросал на листке с десяток таких мыслей, как почувствовал, что комната, как и тогда, начала раздвигаться, в открывшиеся в стенах щели задул сильный ветер, из-за чего французские портьеры взмыли вверх и закрутились в безумном вихре над головой, всасывая в себя всю мебель в кабинете, стол, за которым сидел король, и кресло вместе с ним самим.
Очнулся король Александр на траве, как и в прошлый раз, от громогласного бычьего мычания. Тупая скотина стояла в нескольких шагах, смотрела прямо на него и мычала. В его огромном темном глазу отражался весь мир с королем в центре. И тут король внезапно вспомнил, что его никто тут не видит. Разве что только этот бык. Люди проходят как бы сквозь него, не обращая внимания. Даже взять с дороги маленький камушек – и то непосильная задача для всесильного короля. Как же он тогда собирается вернуть Караджордже его голову?
Король Александр шел по дороге и обдумывал, как ему поступить, но,
– И какой же это сегодня день, интересно было б знать?
– Да нет ничего проще. 13 июля.
Не ошибся король. Блаженный этот видел и слышал его. И тут догадка осенила голову королевскую:
– А что, уважаемый, хотел бы ты заработать?
– Да кто ж не хочет, родимый! – был ответ.
– Вот тебе… – король начал лихорадочно обыскивать карманы в поисках денег, но увы – королям носить с собой деньги не положено, нашлась только небольшая монетка, случайно завалившаяся на дне. Ее король и кинул нищему, – …немного для начала.
Нищий поймал монетку, удивленно осмотрел ее, даже на зуб попробовал и прихмыкнул:
– Никогда таких не видел. И морда тут чья-то, не могу разобрать. Так о чем ты хотел попросить, мил человек?
Король решил взять, что называется, быка за рога – тьфу, опять этот бык!
– А знаешь ли ты вождя Караджорджу?
Нищий чуть не подскочил на месте:
– Да кто ж его не знает! В Радованье сегодня свадьба. Крестницу князя Смедеревского выдают за сына старосты местного. Так вот там и будет вождь наш, Караджорджа.
Король хмыкнул что-то одобрительное, но нищий и не думал униматься:
– А знаешь ли, уважаемый, кто таков Караджорджа? Знаешь, как он резал этих проклятых дахов [13] ? Как нож режет каймак или мясо молодого ягненка. И было так везде, где появлялся он. Победа всегда была с ним. И под Иванковацем, и под Мишаром и Делиградом, и даже под Белградом. Не говоря уже о Шабце и Ужице…
– Ну мало ли… – возразил король невнятно.
– Ты это… не веришь, что ли? – калека вскочил на ноги, что ему было очень непросто проделать, и казалось, сейчас взорвется. – Да я сам там был! И видел все. Вот, смотри! Откуда, ты думаешь, этот шрам по всей голове? Это от ятагана турецкого, под Шабцем меня им рубанули. Так что и не думай сомневаться, мил человек.
13
Дахи – главари янычар, захватившие власть в Белградском пашалыке.
– Прости, уважаемый, я и не думал.
Сомнения и впрямь не входили в замысел короля Александра. Буйство этого нищего, однако, имело и хорошие последствия. Внезапно прорезавшийся порыв патриотизма можно было использовать на благо. Бедной милой Сербии, разумеется.
– Раз ты такой патриот, то слушай, – сказал король нищему заговорщическим тоном. – Тебе я скажу, а другим нет. Не каждому такое скажешь.
Нищий кивнул головой и внимал всем своим существом.
– Дошли до меня слухи, – сказал король, – уж не буду говорить, откуда…