Балаустион
Шрифт:
— Дурак! — заорал Леонтиск. — Бежим!
Так как преторианцы перегораживали им дорогу к главным воротам, друзья бросились обратно — туда же, откуда пришли. Замешательство римлян, не ожидавших нападения, дало «спутникам» Пирра фору в десяток шагов.
— Percepte illorum! — вскричал Валерий Ралла. — Cito!
Преторианцы послушно бросились в погоню. Центурион последовал за ними, меченый остался лежать, обратив к небу незрячие белки закатившихся глаз. Несколько минут назад Леонтиск, чтобы взглянуть на солнечные часы, слишком глубоко зашел — и завел Энета —
Проклятье! Молодой афинянин испытал прилив злобы, но не к римлянам, а к Энету. Если бы здоровяк отправился за подмогой, царевич с помощью Брасида или других видных людей мог бы освободить Леонтиска еще до вечера. Ну, или завтра… Можно было надеяться отделаться денежным штрафом и более или менее тяжелыми телесными повреждениями. А теперь… Оглянувшись, Леонтиск увидел, что двое преторианцев уже вытащили мечи. Замечательно! Остальные сделают это, когда припрут их с Энетом к стене, в том числе и центурион, правая рука которого была невредима. Теперь уже друзьям придется сдаться, — или позволить квиритам пустить им кровь. Римляне схватят их обоих, и неизвестно, когда Пирр об этом узнает. Надеяться на хорошее обращение со стороны преторианцев явно не стоит, особенно теперь, когда Энет покалечил — или убил? — их товарища. Тупой громила! Соображает ли он, что натворил?
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Леонтиска, пока его ноги мчали их владельца к неминуемой каменной западне. Энет пыхтел в двух шагах впереди. Леонтиск удержался от соблазна отвесить другу хорошего пинка. В сущности, он не виноват, что уродился таким… простодушным. Друзья всегда ценили Энета за силу, преданность и дружелюбный нрав, но никак не за мозги. Да, так оно и было.
Вот и стена. Тупик. Можно повернуться к преследователям и с глупой улыбкой задрать руки. Все, конец.
Нет!!!
Судьба, сжалившись над несчастными, решила дать им надежду. Или поиграть с ними?
В самом углу, где сходились под прямым углом стены двора, несколько ступенек спускались к низкой двери, ведшей в какое-то полуподвальное помещение. Дверь была широко открыта и подперта колышком. Двое тощих илотов осторожно скатывали по пандусу, находившемуся рядом с лестницей, большие бочки, украшенные красивыми цветными печатями. За рабами наблюдал стражник из Священной Моры. Прислонив копье к стене, он сидел на одной из бочек, ожидающей своей очереди отправиться в чрево дворца.
— Леонтиск, сюда! — гаркнул Энет через плечо.
— Вижу!
Увидев бегущих, стражник спрыгнул с бочки и схватился за копье.
— Эй, вы! А ну!..
Не зная, в чем дело, он не решился сразу ткнуть подбежавшего Энета копьем. И через мгновенье от толчка мощных рук отлетел к стене, с колокольным звоном врезался в нее шлемом и, выронив копье, упал на ягодицы, съехав спиной по шершавому камню.
— С дороги, псы! — заорал Энет, одним прыжком преодолевая лестницу.
Илоты, выпустив
— Turpis Graecus! — римляне были уже рядом.
Лихорадочно цепляясь руками за камни, Леонтиск вскочил на ноги, схватил одного из рабов за одежду и с силой швырнул его на лестницу, под ноги преследователям. Второй илот испуганно присел в углу, закрыв голову руками.
— Быстрее! — закричал Энет.
Пнув крутящуюся под ногами бочку, Леонтиск стремительно запрыгнул в черный проем двери. Энет тут же захлопнул ее и подпер несколькими тяжелыми бочками. Через несколько мгновений доски двери затрещали под могучими пинками.
— Detege, tumidus canis!
— Гм, не выдержит долго она, — обронил Энет, кивнув на дверь, и подставил к ней массивный деревянный поддон, который Леонтиск не смог бы и от земли оторвать.
— Это точно, клянусь Меднодомной, — афинянин огляделся. Они оказались в сером помещении с низким потолком, подпертым кое-где пузатыми колоннами. Судя по обилию бочек, корзин и амфор, это был продовольственный склад дворца для иноземцев. Несколько илотов и управляющий с дощечкой для письма в руках бросили работу и стояли, с опаской вытаращившись на них.
— Здесь есть другой выход? — Леонтиск решительно направился к управляющему.
— Да, вон там, — с готовностью показал тот. — Что здесь…
— Пойдем, — бросил Леонтиск товарищу, устремляясь в указанном направлении. Нужно было спешить — от двери уже летела щепа.
Быстро, но стараясь не бежать, они поднялись по узкой лестнице.
— Проклятье, — Леонтиск остановился, заметив вверху блеск панцирей, — Священная Мора… Что-то подсказывает мне, что лучше нам с ними не встречаться.
— Обратно, я другую лестницу видел.
Они сбежали по ступеням. В этот момент в лабаз ворвались римляне.
— Video illorum!
— О, боги! — друзьям снова пришлось бежать. Вторая лестница вывела их в большое помещение, по которому сновали слуги. В воздухе стоял запах специй и горящего масла — наверняка где-то неподалеку находилась кухня.
— Куда теперь? — поинтересовался Энет, покосившись в сторону подвала, откуда доносился топот и громкие иноязычные проклятия.
Леонтиск огляделся. Коридор слева показался ему привлекательным, поскольку в нем не было заметно охраны.
— Туда!
Они побежали.
— Стой, подлые! — донеслось из-за спины.
Мимо мелькали колонны, ниши, статуи. Пол под ногами был отполированный и жутко скользкий. Великие боги, где здесь выход?
Римляне не отставали, стук их каллиг бил по ушам и нервам.
Впереди показалась колоннада. По обе стороны высокого дверного проема застыли фигуры стражников.
— Проклятье, сворачиваем! — Леонтиск дернул Энета за руку, они повернули в боковой проход. У Леонтиска появилось нехорошее чувство, что все это зря. В подтверждение этой мысли сзади послышались окрики. Уже по-гречески.