Бабочка
Шрифт:
— Бред же, Борис, ну полнейший бред, — взвёлся врач. — Мы сидим тут, изолированные от внешнего мира полностью. Вся информация, которую ты получаешь, идёт даже не через спутник, а по проводам, проложенным под землёй чёрти когда и непонятно почему ещё не сгнившим. Нам будут скармливать то, что нужно им, и ты никак это не проверишь. Никак, понимаешь? Элементарно могли отловить часть наших, которые были к тебе близки, и заставить их говорить то, что нужно, а не то, что есть на самом деле. И я вполне допускаю, что завтра действительно придёт научный по виду конвой, более того — они будут вежливые и неагрессивные… ровно до того момента, пока не получат всю необходимую информацию, после чего за жизнь всех присутствующих на базе я не
— И что ты предлагаешь? Всем, кто сейчас на Базе, по-быстрому сваливать, пока есть возможность, или же встать в ружьё?
— Хотя бы рассказать людям про то, что здесь может случиться завтра, следовало бы.
Борщевский почесал подбородок и задумчиво посмотрел на Васю. Тому этот взгляд не понравился.
— Мне вот, друг мой Василий, тоже всё это не нравится. Иди к коменданту и передай дежурному, чтобы объявлял по громкой связи общий сбор в столовой. Как закончишь — двигаешься туда же. Витальич, запираешь тут всё и идешь со мной. Пациента придётся оставить без присмотра — за ночь с ним ничего не случится, а если и случится, то видать судьба у него такая. А нам свою судьбу делать надо.
В столовую Вася пришёл одним из последних, но раньше Борщевского. Взял стул, тихонько присел за один из пустых столов… Разошлись спустя два часа.
— Ну мужики, ну молодцы, — Витальич менял капельницу. — Думал, хвосты подожмут и разбегутся по утру кто куда, а оно вон как вышло. Мне вот даже померещилось, что не люди у нас там были, а какие-то порождения Аномальных. Это ж надо такое сказать — наш дом здесь и другого у нас нет. И ведь не могу с ними не согласиться — сам такой же, прикипел к этому месту. Да и ты тоже, иначе уже давно сбежал бы.
— Да куда бежать-то? — Вася доставал из контейнера очередную Душу. — До периметра ещё добраться надо, а что там ждёт? На нас же как на чумных смотрят. Хоть обвешайся справками о состоянии здоровья, а всё равно обходить будут. Даже родные за изгоя держать станут. Все, кто хотели, ушли уже давно. Остались те, кому идти некуда.
— Это ты верно подметил. Кстати, большую часть тех, кто вчера пришли, я помню по Институту. Не отпустила их Зона. А ведь возможно и действительно — наше место здесь.
— Я, кажется, параноиком стал. Два месяца назад на вчерашнее известие мне было бы посрать — мало что ли народа разного к нам каталось? Недели три назад я бы отнёсся к нему с радостью — в верхах одумались и всё будет как прежде. А сейчас я почти на сто процентов уверен, что под обличием научного конвоя окажется какой-нибудь спецназ, который здесь не оставит камня на камне. И объяснить не могу, почему такое чудится.
— А потому, что это всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, — врач колдовал над аппаратом жизнеобеспечения. — Ну да ладно, Сеню мы вроде подготовили. Максимум, что бельё изгадит непроизвольно, или отойдёт, но тут уже мы решать не вольны — не до него сейчас. Ох народ и прибарахлится — Филлипыч институтский НЗ раскрыл, а там такое вооружение… закругляйся, нам ещё закладку из артефактов во дворе делать предстоит и гвоздей по земле разбросать нужно. Вот уж не думал, что Борщевский у нас самоубийца, но задёшево мы его не отдадим.
Утро Вася встретил на крыше одного из самых удалённых и заброшенных зданий заводского комплекса. Рядом, в обнимку с гаусс-винтовкой, храпел Витальич. Васе оставалось только радоваться, что нет дождя — промозглый ночной воздух комфорта не доставлял, вынуждая бывшего бармена попеременно открывать термосы с чаем и кофе. Выспаться толком не получилось — полночи База готовилась к встрече гостей. Васю, как «небойца», в компании пары бывших институтских технарей, отправили рассыпать во дворе гвозди. Смысл этого действия раскрылся ему позже, когда в центре двора, под чутким руководством Витальича, было врыто некое подобие мины, к которой вместо взрывчатки была прикреплена спайка из нескольких
В прожекторах на административном здании меняли лампы, но зажигать их почему-то не спешили. Помощник коменданта определял огневые точки, а сам комендант, на пару с Борщевским, потрошил институтский НЗ, выдавая защитникам амуницию и боеприпасы. Васе вручили странного вида оружие, похожее на гаусс-винтовку Витальича, однако как им пользоваться не объяснили, сославшись на то, что задачей бывшего бармена будет выполнять приказы врача. Так оно, дескать, будет безопаснее для всех.
С другой стороны бордюра крыши, в нескольких метрах от проёма под водосток, сквозь который можно было наблюдать происходящее во дворе Базы и который предполагалось использовать в качестве амбразуры, врач повесил какой-то артефакт. На вопрос Васи о том, как эта штука работает, он объяснил, что буде события пойдут по плохому сценарию, то вражеским снайперам придётся стрелять сквозь свет маленького солнца. Васю перспектива стрельбы, особенно в сторону себя любимого, не вдохновляла совершенно.
Закончив все приготовления, решили поспать, однако к Васе сон не шёл. Он сидел на спальном коврике, укутавшись в спальник, и курил, глядя на играющиеся вдалеке электрические аномалии. Ощущение обречённости накрыло его с головой. Отогнать мрачные мысли по поводу будущего утра не получалось. Чернота ночи постепенно уступала место утренней серости.
Пискнула рация — комендант проверял огневые точки. Витальич заворочался, проснулся и потребовал себе утреннюю чашку кофе. Вася достал пакет с бутербродами.
— До вечера ведь торчать тут можем, — рассуждал врач, отхлебывая из кружки. — По ночи они вряд ли поехали, скорее всего только вышли, а путь до нас неблизкий. Ты, главное, не бойся. Ствол тебе Борщевский знатный выдал, дел им много наворотить можно. Позавтракаем, тогда я тебе и объясню, что к чему.
Сквозь облака постепенно начало проглядывать солнце. Спальные мешки расстелили для просушки тут же на крыше. Витальич в весьма скупых фразах начал рассказывать Васе про то, как пользоваться выданным тому необычным оружием, при этом почему-то не особенно сильно вдаваясь в технические подробности и даже как будто избегая их. Вася в оружии разбирался слабо, но подобную винтовку он видел впервые, даже несмотря на то, что имел доступ в борщёвскую оружейку, потому решил попытать врача на предмет более подобного рассказа, однако неожиданно для себя натолкнулся на почти явный отказ. Причины подобной скрытности, в свете насыщенности полезной информацией недавних лекций об артефактах, были Васе непонятны, а хитрый Витальич угрюмым голосом отмахался аргументами из разряда «..всё потом расскажу..» и нервными «твоё дело будет не думать, а чётко выполнять мои команды».
К полудню не изменилось ничего, только что окурков на крыше приросло количеством. Витальич периодически осматривал окресности в бинокль, порой бурча что-то себе под нос. Вася заскучал и решил докопаться до врача на предмет возможного развития событий. Тот сплюнул и уклончивыми фразами поведал, что не хотел бы оказаться на месте гостей, буде им приспичит выказать агрессивность. Причём, как понял Вася, вихрь из гвоздей был ещё самым мягким «приветствием», а самая красота заключалась в тех необычных лампах, способных создать радиоактивное излучение настолько колоссальной интенсивности, что во двор не сунется потом даже самый безмозглый мутант — Борщевский явно собрался если уж и помирать, то даже не с музыкой, а со светомузыкой. Где он разжился подобной иллюминацией, оставалось только догадываться, поскольку Витальич эту тему развивать дальше не захотел. Спустя пару часов рация ожила.