Бабочка

Миклашевский Ян

— Устал? — поинтересовался он у подчинённого.

— Не то слово, Борис Филиппович. Бармен — водки. Бармен — закуски. Бармен, бармен, бармен… жрут как свиньи, столы проще выкидывать, чем после них потом протирать. Хотя это всё мелочи. Неужели так обязательно мне при этом изображать придурка?

— Вот именно, что необходимо, иначе количество народа, у которого по пьяни развязывается язык, снизится в нашем скромном заведении до нуля. Как тогда прикажешь свежие новости узнавать?

— Да я понимаю, но всё равно. Только у вас могу самим собой побыть, и то не всегда.

— Вот именно поэтому мы с тобой

сейчас здесь и сидим, а когда закончим, то ты культурно пойдёшь к себе и ляжешь спать. И я проконтролирую, чтобы ты пошёл именно к себе, а не неизвестно куда для дальнейшего продолжения банкета.

На столе задребезжал телефон. Глаза у Борща загорелись, и он с хищным выражением лица поднял трубку.

— Угу. Продезинфицировалось, говоришь? Делай контрольные замеры и тащи сюда. Всё тащи сюда. Да, ты не ослышался — и железо, и тряпки. Вообще всё, что на нём и у него при себе было. Коменданта не зови — это лишнее. Потому что лишнее, я сказал. Всё.

Борщ довольный развалился в кресле и скрестил руки на животе. Глаза его лучились радостью.

— Закончили, наконец, сейчас принесут. А пока несут, мы с тобой, друг Василий, будем пить чай.

После второй чашки перешли на более горячие напитки. По мнению обоих, перспективы у Первой Базы вырисовывались нерадостные — вчера её покинули последние представители сталкерской группировки Долг, потому вопрос охраны и безопасности вставал ребром. Идея приманить на место Долга Свободу по определению признавалась нереальной — та ушла ещё четыре дня назад. Будущее виделось исключительно в мрачных тонах.

Через двадцать минут в дверь снова постучали. Вася печально вздохнул (он понял, что продолжение попойки с начальником откладывается на неопределённое время, а так хотелось отдохнуть и расслабиться), вновь нацепил на себя лицо человека, с детства небогатого интеллектом, и отправился её открывать, Борщевский же начал перебрасывать всё имевшее отношение к чаепитию со стола на сервировочную тележку. Тем временем Вася перекинулся парой слов со стоящим у двери человеком, принял от него два холщёвых мешка, закрыл за ним дверь и обернулся. Борщ кивнул головой в сторону уже пустого стола.

Вещей было, прямо сказать, не так уж и много — стандартный сталкерский набор, комплекты для оказания медицинской помощи в полевых условиях, сухие пайки и прочее, необходимое для экспедиций, но сейчас абсолютно ненужное ни своему владельцу, ни тем более Борщевскому. Особенно опечалил комп — Гвоздь, по всей видимости, успел заблокировать устройство так, чтобы извлечь информацию из него смогли только его бывшие коллеги или же он сам. Жестом показал Васе, что всему этому мусору на столе не место, убрал гвоздёв комп в ящик стола и задумался.

— Расскажи-ка мне пока, друг Василий, ещё раз про то, о чём вы говорили с Гвоздём во время вашей последней встречи.

Вася снова печально вздохнул и уныло начал рассказ, который, на его памяти, Борщ из него вытягивал уже пятый раз. Что нового мог подчерпнуть начальник из сего повествования — он не представлял, но знал, что причины этого могут быть какие угодно, только не забывчивость руководства. Борщ слушал это повествование с непроницаемым лицом, попутно карябая что-то на замусоленном листке бумаги.

— Значит так, — оборвал он Васю посередине рассказа и протянул ему листок, —

дуй к Витальичу с этой вот писаниной. Пусть пишет заявку на нужные артефакты. Как напишет — идёшь в хранилище, забираешь контейнеры и приносишь ему. Кладовщикам я сейчас позвоню, они заранее всё подготовят. Как закончишь — от Гвоздя ни на шаг, он мне сейчас живой нужен. Могу поспорить, что Сеня комп свой заблокировал нарочно, чтобы случись что — получить относительно нормальное лечение. И перестань прикидываться дураком — это тебе теперь долго не понадобится. С этого момента главный по тарелкам и рюмкам теперь Коля, а нас с тобой ждут более серьёзные дела.

Потянулись дни и ночи наблюдения за состоянием пострадавшего. Вася, стремясь выполнить указание начальника буквально, приволок в медблок раскладушку. Витальич поначалу шутил, что кое-кто брезгует его гостеприимством, предлагая в качестве спального места один из операционных столов, завезённых на Базу ещё во времена её основания, однако затем перестал. В первый же день наблюдений Вася не выдержал скуки процесса и затребовал у Борща какой-нибудь литературы, понимая, что о развлечениях речи быть не может. Случайно подслушавший этот телефонный разговор Витальич, про патологанатомичность чувства юмора которого слагали легенды, предложил Васе выбор между любовной мелодрамой, непонятно как попавшей не то что на Базу, но вообще на Аномальные, и документацией по свойствам артефактов. Вася тоже был не лыком шит, потому с глумливой улыбкой, изобразив дрожь в руках, потянулся к изрядно потрёпанной книжке, на обложке которой слащавый зализанный брюнет держал в своих объятьях накрашенную длинноволосую блондинку в красном платье, стремясь, по всей видимости, слиться с ней, для начала, в страстном поцелуе. Витальич, увидев это, выматерился, Вася же записал себе одно очко в актив, гнусно хмыкнул и твёрдым жестом взял папку с документацией.

Вечером врач предложил отметить «новоселье». Пришёл Борщевский, в сопровождении Коли, несшего с собой разную снедь, накрыли стол. Колю Борщ буквально сразу отправил назад, указав, что теперь тому надлежит носить в медблок завтраки, обеды и ужины для нужд местной медицины. Вася смекнул, что поселился он тут, по всей видимости, надолго, но испытал от этого скорее радость — папочка, полученная им от Витальича, оказалась куда более увлекательным чтивом, нежели всё то, что он читал до этого. Опять же кормят, наливают, тепло и есть где поспать. Чего ещё для жизни нужно-то?

На следующий день состояние Гвоздя не изменилось — обёрнутый в Шаль, под которой просвечивали Души, он всё так же лежал на столе, подключенный к аппаратуре жизнеобеспечения. Над всем этим молчаливым великолепием в воздухе парил Ёжик, изредка наводя помехи на дисплей аппаратуры. Вася первым делом прочитал про те артефакты, которые Витальич использовал для лечения пострадавшего, чтобы нагляднее понимать суть происходящего, и начал периодически подкатывать к врачу для уточнения полноты информации. Тому это было приятно — какой-никакой, а собеседник, да и по делу спрашивает. Вечером снова закатили попойку, причём скорее от безделья, нежели по какому либо поводу. Витальич в процессе заявил, что сталкерские байки с историями из местной медицины не идут ни в какое сравнение и решил это подтвердить делом. То есть словом.