Бабочка
Шрифт:
— Командир, с телом что-то происходит. Завьялов обернулся.
Бронекостюм покойного стремительно оплавлялся, превращаясь в лужу грязной чёрной жижи, посреди которой величественно сиял ультрамариновым светом артефакт, видом походивший на бабочку. Комп пиликнул, сигнализируя об ошибке копирования на девяносто одном проценте. Завьялов перевёл взгляд на правую руку — вместо компа покойного в ней лежала горстка похожей на пепел субстанции.
Бывшие экспедиторы уставились на артефакт, свет которого начал постепенно тускнеть. Через какую-то минуту он стал похож на кусок грязного стекла, а затем рассыпался в прах.
— Командир, — нарушил тишину Харитонов. — Не уверен, но у того
— Чего раньше молчал? — нахмурился Завьялов. — Веди. Посмотрим, кого из наших коллег в его мёртвой ипостаси ты хлопнул.
Однако в том месте, где должен был лежать подстреленный Харитоновым мертвяк, отряд не нашёл ничего, кроме примятой травы. Завьялов вопросительно посмотрел на стрелка.
— Командир, я точно его подстрелил. Он не дёргался после попадания. И он железно был мертвяком — я видел его лицо. Не бывает у живых таких лиц. Да что я, живого человека от жмура не отличу, что ли?
— Верю, Влад, верю. Скорее всего, он так же растворился, как и тот другой. Кто бы он ни был — мы этого теперь не узнаем. Жаль мужиков — во что они вляпались, даже представить не могу, тем более, что свои были. Никогда про такое не слышал. Ладно, выдвигаемся на базу. Покойный полезную информацию нёс, пускай начальство порадуется.
— А Бирюков?
— Нет больше Бирюкова. И отряда его тоже больше нет. Мы свою работу сделали.
Спустя неделю, на северной границе Аномальных Территорий, патруль периметра обнаружил запутавшегося в колючей проволоке мертвяка, облачённого в странный бронекостюм. Благоразумно решив не брать на себя лишней ответственности, командир патруля передал информацию выше. Через некоторое время приехал автомобиль, больше всего похожий на перекрашенный инкассаторский фургон с высокой подвеской и огромными колёсами. Хмурые неразговорчивые ребята, одетые в защитные костюмы, извлекли застрявшего жмура из колючки, погрузили в грузовой отсек и, не сказав ни слова и даже не попрощавшись, укатили в неизвестном направлении. Молодые патрульные вздохнули с облегчением — на их памяти это был первый раз, когда порождение Аномальных Территорий выходило к периметру.
Впрочем, спокойный сон через некоторое время они потеряли. Начало им сниться, что армия мертвяков, похожих на недавно найденного как две капли воды, прорывает заграждение и тут-то миру приходит полный и окончательный швах. Разумом тронулись оба, но в разных направлениях — один загремел в психушку с множеством приобретённых фобий, а вот второй успел сбежать раньше, чем за ним, по наводке его вздрагивающего от каждого резкого звука сослуживца, пришли санитары из того же заведения, попутно прихватив автомат, несколько боекомплектов и оставив записку, написанную корявым почерком. В записке той говорилось, что отправился он-де на войну, чтобы не допустить грядущего нашествия мертвяков. Пару недель на базе ходили разговоры, но потом всё сошло на нет — Аномальные, тут всякое случается.
Глава 9
— Где ж тебя носило-то, Семён? На тебе места живого нет, — Борщ, с зажатой в зубах сигаретой, смотрел сквозь окно из толстого стекла на лежащего в операционной медблока полумёртвого сталкера, найденного во время утреннего обхода неподалёку от Базы.
Гвоздь лежал на операционном столе без сознания, находясь под действием снотворного. Борщевский хоть к медицине отношения и не имел, но понимал, что болевой шок сталкеру светит в полном объёме — многочисленные термические и химические ожоги проступали на его коже разноцветными пятнами, порой образуя причудливые узоры, тонкие
— Я, конечно, не могу ничего гарантировать, но по первым результатам анализов у него нет никаких явных признаков заражения и облучения, — Витальич, бывший полевой медик, собирал свой инструмент. — Ободрали и разукрасили его серьёзно, не спорю, но жить будет. Подлатаем, подлечим. Анализы повторю позже, но пока что я бы его поместил в изолятор. Борис, сам всё понимаешь. Да, список нужных артефактов я тебе позже занесу, но пока с уверенностью могу сказать — три Души, Шаль и Ёжик нужны в самое ближайшее время. Одной традиционной медициной тут не обойтись.
Борщ кивнул и двое сталкеров из охраны, бывших по совместительству санитарами, увезли пострадавшего. Делать тут больше было нечего, и Борщевский отправился в свой кабинет, где достал из ящика стола древний гранёный стакан, бутылку водки, поставил их на стол, сел в кресло и задумался.
— Как же тебя так, Сеня, на что ж вы набрели-то? — Борщ налил полстакана и выпил залпом, не закусив, — Ну да ничего, скоро барахло твоё дезинфицироваться закончит, вот и посмотрим, что там с вами произошло.
Борщевский почесал затылок, поставил кипятиться чайник, снял трубку телефона и набрал номер столовой.
— Коль, там Вася далеко? Скажи, чтобы ко мне зашёл. Чего? Дам мне пофиг, кто за стойкой останется. Сам становись, зря он тебя на это дело натаскивал, что ли? Ах откуда я это знаю? Работа у меня такая, всё знать. И что, что ты охранник? Этих охранников стада вокруг шляются, только свистни — в очередь выстроятся. Коля, ты в курсе, что такое карьерный рост? Хватит прикидываться глупее, чем ты есть. Тоже мне, шаровик-затейник нашёлся. Коля, не дури, а то ведь и правда за периметр отправлю, не для того я тебя оттуда сюда приволок. Давай там, повышай квалификацию, осваивай дополнительную профессию и чтоб без шалостей. Мне тут нафиг не нужны специалисты узкого профиля. Всё.
Борщевский с грохотом бросил трубку. Аппарат жалостливо звякнул. Через пару минут в дверь робко постучали.
— Не заперто, — гаркнул Борщ.
— Вызывали? — робко и заискивающе поинтересовался стоящий на пороге Бармен Вася.
— Ты заходи, присаживайся, скоро чай будет. Водочки вот могу налить, если хочешь. Разговор нам долгий предстоит, да и дела ждут нелёгкие.
Вася закрыл дверь, взял стул и направился к столу. Стороннему наблюдателю, окажись такой в помещении, могло показаться, что по мере удаления от двери у Васи выпрямлялась осадка, а из взгляда исчезала придурковатость.
— Вот смотри, Вась. Сколько лет уже аппарату, — Борщевский покосился на телефон, — а до сих пор работает.
— Что вы в нём нашли, Борис Филиппович, не понимаю, — Вася наливал водку, попутно глядя на телефон, — древний он, как помёт птеродактиля, да ещё дисковый, и трубка у него тяжёлая.
— Меня самого он мне напоминает, — Борщевский тем временем заваривал чай в фарфоровом чайнике, который, судя по виду, возрастом от упомянутого телефона ушёл недалеко. — Такая же древность, рухлядь даже, можно сказать, а всё работает и работает. Современный бы здесь уже сгорел бы раз двадцать, а этому хоть бы хны. Из Припяти приволокли, если что. Подарок, своего рода, от близких друзей. Раритет-с. Умели раньше делать вещи. Да не ссы, он не фонит. Вася понимающе кивнул и опрокинул стакан. Борщ тем временем доставал чашки.