Атаман
Шрифт:
— Ну, тогда после и поговорим,— хлопнув ладонями по коленям, поднялся со своего места главарь. — Мы пока тоже свои пожитки в одну избу стащим, чтобы вам место освободить. Да и вообще, мы сами недавно с дороги, умаялись. А время позднее…
Вслед за шипастым начали собираться и остальные, суетливо прихватывая со стола початые бутылки спиртного и краюхи хлеба. Вихрастый парень, которого вояки допрашивали перед тем, как я вошёл, под шумок ускользнул с лавки и скрылся где-то за кухней.
Всё это выглядело скорее как бегство. Да и в целом компания была крайне подозрительная. Но я пока не стал на них давить. В конце концов,
— Ну, а если в двух словах? Вроде как бандиты вас там донимают?
— Хуже, — буркнул второй Одарённый — хмурый коренастый мужик с широкой седой прядью в бороде. — С лиходеями-то разговор короткий — петлю на шею, да до ближайшей сосны. Но Ванька Кречет — не просто бандит. Хитрая сволочь. По всей округе народ баламутит, басни свои плетёт про таёжное братство.
— Угу, — поддакнул заплетающимся языком кто-то из шайки. — И с чулымцами наверняка спелся. Ясное дело — коли сам безбожник, то и с дикарями этими якшается.
— После, после поговорим, — прервал их главарь, протискиваясь мимо стола. — Не отвлекайте его благородие.
Роста он оказался невысокого, ноги необычно короткие, так что фигурой больше напоминал шар. Однако двигался достаточно легко и, подозреваю, силищей обладал необыкновенной.
— Ты только сам-то не представился, — напомнил я. — Буду в остроге — от кого Стрельцову привет передать?
— Передай, передай, — криво усмехнулся он. — От есаула Реброва. И от всего его отряда.
— Ага. То-то он рад будет! — тихо хихикнул кто-то из его людей, думая, что я не услышу.
Демьян хмурым взглядом проводил Реброва и его головорезов и тихо сказал:
— Зачем один вперёд полез? Народец тут разный попадается.
— Да брось. Чего они мне сделают-то? Но ты прав — ребята мутные. Илья?
Колыванов шагнул ближе, вопросительно приподняв рыжую бровь. Лицо у него в такие моменты становилось ещё более похожим на хитрую лисью морду.
— Ты последи за ними, — тихонько, вполголоса, распорядился я. — Только незаметно, как ты умеешь. Может, через Пухляша. И они тут одного местного паренька пытали о чём-то. Патлатый такой, в овчиной жилетке. Узнай, чего хотели.
— Сделаем, — беспечно пожал плечами Илья, уже жуя кусок хлеба, прихваченный со стола.
— Ты сам-то как — здесь хочешь ночевать, или в ковчеге? — спросил Демьян.
— Да, пожалуй, снаружи. Здесь и так тесновато будет.
— Вот и правильно. А насчёт этих… Не беспокойся. У нас не забалуют.
Илья, услышав это, хохотнул.
— Ага. Я б на это посмотрел!
— Да я и не беспокоюсь, — тоже улыбнулся я.
Действительно, попробуй забалуй против вооруженного до зубов отряда, к тому же состоящего по большей части из Одарённых. Меня больше заинтересовало то, о чём успел проболтаться один из этих вояк. Это шло вразрез с донесениями Стрельцова, коменданта Тегульдетского острога. Там тоже упоминался некий бандит по кличке Кречет, но совсем в другом ключе. Якобы он собрал большую банду, держит в страхе всю округу и даже пару раз совершал налёты на саму крепость, но гарнизону удалось отбиться.
Что-то не сходится. А подобные нестыковки всегда влияют на меня, как запах дичи на натренированного охотничьего пса. Рефлексы ищейки, передавшиеся мне из прошлой жизни.
Впрочем, целый день пути по морозу меня всё-таки здорово вымотал, так
— Да глубже, глубже колья вбивай! Не видишь — ветер крепчает? Сорвёт полог к едрене матери — ночью с голым задом будешь по морозу бегать! Ну а ты куда смотришь? Не видишь, перекосило у тебя центральный столб?
Он вообще больше всех сокрушался, что нам сильно сдвинули сроки экспедиции. По его планам, мы должны были ещё месяца два тренироваться в Томске — как раз в разбивке лагеря в разных погодных условиях и прочим мелочам. А так придётся учиться сразу в боевых условиях.
Впрочем, мне кажется, Боцман сгущает краски. По-моему, справлялись мы очень даже неплохо. На берегу рядом с Торбеевкой образовался целый посёлок, по размерам не уступающий самой заимке. И устроились мы в нём не хуже, чем та часть отряда, что укрылась за частоколом. Походные чумы были на удивление тёплыми и уютными, так что в них можно было находиться без верхней одежды. А вскоре по всему лагерю ещё и разносился аромат еды, готовящейся на «самоварках» — переносных казанах, работающих на жар-камне.
Ну, а в салонах ковчегов и вовсе царил комфорт, граничащий с роскошью. Электрические светильники, скатерти, чай в бронзовых подстаканниках, сервированная по всем правилам этикета еда. Разве что посуда не фарфоровая, а металлическая, небьющаяся.
На «Чудотворце», отведённом под штаб, салон был больше, чем на остальных ковчегах, и разделён на два отсека. Тот, что поменьше, мы превратили в отдельную каюту для нас с Радой. Да и основное помещение на ночь делилось складными перегородками на этакие «купе», обеспечивая не только уют, но и некоторое уединение.
Но сейчас мы пока убрали лежанки, разложили в центре большой стол и устроили что-то вроде праздничного ужина. Отмечали первый день пути, расслаблялись и просто наслаждались теплом и покоем. Лилия Николаевна и Варя приготовили вкуснейшую густую похлёбку и пироги с мясом. Жак, как обычно, красочно жестикулируя, делился впечатлениями, развлекая остальных. Даже Боцмана умудрился пару раз рассмешить. Ну, это если знать, что вот этот странный звук, похожий не то на чих, не то на короткое хрюканье — это и есть его смех. Путилин даже сейчас работал, что-то кропотливо записывая в потрепанный дневник.
Снаружи мельтешил снег — Дарина оказалась права, к вечеру сильно потеплело. Но вместе с тем налетела метель, которая, скорее всего, продлится до самого утра, а может, и дольше. Кабанов с Велесовым ворчали по этому поводу, опасаясь, что это может нас замедлить. Судя по обрывкам их разговоров, завтра придётся вставать на пару часов пораньше и выдвигаться ещё затемно, иначе не успеем за день добраться до следующего перевалочного пункта. Иначе придётся разбивать лагерь в чистом поле.
Я почти сразу ушёл из-за общего стола и расположился за отдельным столиком возле иллюминатора, углубившись в чтение старых путевых заметок Василевского.