Атаман
Шрифт:
Впрочем, о том, что истинная миссия экспедиции — это ещё и дать решающий бой ледяным владыкам тайги, знаю только я и самый ближний круг. Эта цель звучит слишком масштабной и неправдоподобной, чтобы озвучиваться вслух. А многие, наверное, сочли бы её самоубийственной. Так что мы решили не поднимать этот вопрос раньше времени. Для начала нужно хотя бы добраться до Ока, и впереди — долгие недели и месяцы пути.
Время в дороге, как всегда, странным образом трансформировалось. Первые километры пути мы преодолели ещё в сумерках, и поначалу казалось, что мы еле плетёмся. Хотя место каждой единицы в караване было обговорено заранее, и даже пару раз проводилось
К слову, тут здорово пригодились мамонты. Без помощи этих зверюг у нас бы ушло гораздо больше времени на то, чтобы поставить сани на место и снова загрузить их.
Но к середине дня мы набрали хороший темп. Полозья саней и нарт свистели, скользя по слепяще-белому искрящемуся снегу. Топот лошадиных копыт, брёх ездовых собак, возгласы погонщиков, раздающиеся на полосе в несколько сотен метров, превратились в привычный фоновый шум. И стало казаться, что мы едем так уже не несколько часов, а несколько дней.
Я даже удивился, насколько быстро из виду пропали признаки цивилизации. Всего полдня пути, а вокруг, куда ни глянь — лишь непроходимая тайга, тонущая в морозной дымке. Казалось, что мы остались с ней один на один. Даже не верилось, что всего в нескольких часах пути позади нас — миллионный город, главный центр Империи по эту сторону Урала.
Дорога поначалу сильно петляла от одной пригородной деревеньки к другой, перерезая участки леса, пересекая мелкие, едва заметные под снегом речушки, огибая холмы. Но когда мы добрались до Итатки и двинулись по полосе льда, дело пошло шустрее. Река была узкая и извилистая, поначалу едва хватало места для ковчегов. Но лёд был ровный, припорошенный снегом, и полозья по нему скользили, будто маслом смазанные.
Я только небольшую часть пути провёл в салоне ковчега, потом чаще ехал на верхней палубе «Чудотворца», держась за перила. Или, переключаясь на Аспект Ветра, делал облёты на небольшой высоте, проверяя, нет ли отстающих. Как известно, караван движется со скоростью самого медленного верблюда. И нашим медленным верблюдом были тяжелые сани с припасами для крепостей. Одно радует — что около половины груза мы оставим в Тегульдете.
Полноценных привалов мы не делали, но раз в час-полтора останавливались прямо на дороге — ненадолго, минут на пять-десять. В этот короткий промежуток укладывались все мелкие, но необходимые дела — подтянуть упряжь, поправить груз на санях, погреться у быстро разворачиваемых очагов на жар-камне, сбегать по нужде, подождать отставших, и прочее, и прочее.
В целом, несмотря на мороз, держались все вполне бодрячком. Экипировка была, что надо — издалека участники экспедиции напоминали этаких телепузиков, с ног до головы закутанных в плотные шкуры и меха. У большинства даже лиц не было видно — тёплые вязаные маски оставляли открытыми только узкую полоску кожи вокруг глаз.
И, конечно, спасал жар-камень. Если взглянуть на караван магическим зрением, кажется, что он сплошь усыпан алыми тлеющими угольками разных размеров. Чугунные котлы с жар-камнем разной температуры везли буквально в каждых санях. Им подогревались специальные обложенные овечьими шкурами «гнёзда», в которые можно было прятаться, укрываясь
А вот кто реальные герои — так это наши лошадки. Эти мохнатые трудяги без всякого жар-камня, почти без еды и воды, прикрытые только попонами из овечьих шкур, час за часом тащили тяжеленные сани и при этом не проявляли никаких признаков усталости. Темп у них, конечно, не очень высокий — примерно как у бегущего трусцой человека. Зато поддерживать его они могут хоть весь день.
По дороге вместе изучили досье, переданное Горчаковым, чтобы сориентироваться в ситуации. В первую очередь пригодились подробные карты окрестностей острога — по ним мы проложили такой маршрут, чтобы выйти напрямую к крепости, минуя мелкие зимовья и деревушки чулымцев, рассеянные по всей округе.
Особенно тщательно пришлось подходить к выбору мест, где можно остановиться на ночлег. Собственно, поэтому мы и выехали ещё затемно, и потому поддерживали максимально высокую скорость каравана. Хотелось за первый день, пока лошади свежие, сделать основательный марш-бросок, преодолев больше сотни километров — пройти по Итатке до самого её впадения в Чулым.
Там, недалеко от места слияния рек, располагается Торбеевская заимка. Крохотная деревенька, но служащая важным перевалочным пунктом. От неё, если тоже выдвинуться рано утром, к вечеру можно добраться до следующего опорного пункта— Волчихинского зимовья. А там уже и Тегульдет останется в дневном переходе.
Пока мы ехали, погода немного смягчилась. Дарина вообще обещала, что в ближайшие дни будет потепление — по местным меркам, конечно, градусов этак до двадцати ниже нуля. До этого она уже не раз очень точно предсказывала погоду, так что мы ей верили и с нетерпением ждали, когда, наконец, можно будет вздохнуть чуть свободнее.
Отогревшись в очередной раз в салоне «Чудотворца», я снова вылетел на разведку, на этот раз решив выдвинуться чуть вперёд и посмотреть, далеко ли до места нашего привала. Солнце уже клонилось к горизонту, и хоть и было ещё совсем светло, впечатление это было обманчивым — у нас оставалось от силы полчаса до того, как начнёт темнеть.
Переключившись на Аспект Ветра, я мягко подхватил себя, приподняв над палубой на пару метров и позволяя ковчегам одному за другим скользить подо мной. Щелкнул магнитными застёжками — и вокруг меня вспыхнул полупрозрачный пузырь защитного поля из эдры. И только после этого я взмыл над верхушками деревьев и набрал скорость.
Этот защитный кокон — наше с Дариной совместное изобретение. Её познания в языке рун варманов и мой Дар в Аспекте Ткача позволяют создавать сложные и довольно мощные артефакты — ничуть не хуже тех японских диковин, что привёз из своих странствий Путилин.
Свою лётную защиту я называл просто и без затей — Пузырь. Хотя Полиньяк уже придумал более пафосное название — Эгида. Устроена она довольно мудрёно — в подкладку моей меховой куртки зашита целая сеть из серебряной проволоки, связывающая между собой множество кристаллов эмберита — в основном жар-камня и электрического гром-камня.
В пассивном режиме эта сетка просто даёт дополнительный обогрев, но в активном — ещё и формирует довольно крепкий барьер. Это уже не просто ветровое стекло из эдры, облегчающее полёт, но и неплохой щит. По крайней мере, револьверные пули он с десяти шагов держит — проверено. А с большего расстояния и винтовочный патрон должен остановить. Или, по меньшей мере, сильно замедлить.