Атаман

Василенко Владимир Сергеевич

Влетать на саму огороженную территорию я не стал — перепугаю ещё народ. Чего доброго — стрелять начнут. Так что снизился и, пролетев через реку на бреющем, сбросил скорость, а потом и плавно перешёл с полёта на шаг. Ну, почти плавно — слой снега оказался толще, чем я ожидал, так что я зарюхался в него по колено. Но снова взлетать не стал — оставшиеся полсотни шагов до частокола прошёл пешком, пока не добрался до ворот.

Было тихо, только снег скрипел под ногами, да из-за забора доносился брёх почуявшей меня собаки. Однако прошла

минута, другая, а на лай никто не реагировал. Ворота были закрыты, и даже калитка, предназначенная для прохода пеших путников, заперта наглухо.

Я мог бы, конечно, просто перелететь через частокол, но решил сначала осмотреться. Мысленным приказом призвал Албыс и так же молча, внутренним голосом, распорядился:

«Полетай-ка, проверь, что там».

За последнее время мы с ней научились общаться исключительно телепатически. Я-то и раньше слышал её голос лишь у себя в голове. Но отвечал чаще всего вслух, и это иногда было весьма неудобно, особенно в присутствии других людей.

Призрачная рыжая ведьма, кивнув, метнулась в сторону, расплывшись в воздухе полупрозрачным шлейфом. Быстро скрылась из виду, пролетев прямо сквозь частокол.

Я же пока достал из потайного кармана заготовку — плоский камешек с нанесёнными на него рунами. Переключившись на Аспект Ткача, быстренько сформировал Око и перебросил камешек через забор. Прикрыл один глаз — так было проще справиться с двоящейся картинкой.

За воротами оказался узкий проезд — одна телега пройдёт, две уже не разминутся — с обеих сторон зажатый глухими бревенчатыми стенами каких-то строений. За ним открывалась уже довольно обширная площадка, занимающая всю центральную часть посёлка. Вытянув ножку Ока повыше, я разглядел там пару гружёных саней. Похоже, не местные. Тоже остановились на постой.

Повертев Оком по сторонам, увидел и кое-что поинтереснее. Двоих мужичков в потрёпанных овчинных тулупах, валенках и в шапках с вислыми ушами. Притаились у ворот, пытаясь разглядеть меня сквозь щели между брёвнами. Один с топором, второй держит наготове двустволку. Чуть поодаль от них — третий, тихонько взбирается по лестнице, ведущей вдоль частокола к смотровой башенке справа от ворот. Двигается медленно — похоже, старается, чтобы ступеньки под ногами не скрипели. У этого тоже ружьё.

— Да вы чего, мужики, ошалели? — выкрикнул я, задрав голову. — Стрелять в меня удумали, что ли? А ну, открывайте ворота!

Я крепко ударил кулаком в калитку, и откуда-то сверху посыпалась мелкая снежная взвесь. Собака по ту сторону забора залаяла ещё громче, от притаившихся за воротами местных донеслись приглушённые ругательства и шепотки.

— Ишь, раскомандовался! — огрызнулся один из них. — Не велено никого пущать. Занято тут!

— Как это — занято? Это вам что, сортир, что ли? — рассмеялся я. — Открывай давай! Иначе вышибу калитку-то. Самим ведь чинить придётся.

— Ага, щас! — уже в свою очередь загоготали, осмелев,

местные. — Ну, попробуй, попробуй.

Вот тупицы-то деревенские!

Пожав плечами, я перекинулся в Боевую форму и, влив немного эдры в кулак, долбанул разок в калитку. Слегка, даже не вполсилы. Думал просто припугнуть. Но от удара содрогнулся, кажется, весь частокол. Доски калитки хрустнули, и сама она ощутимо подалась вперёд — похоже, на той стороне надломился засов или заушина, удерживающая его.

Останавливаться уже не было смысла, так что я добавил ещё разок в то же место, и дверца распахнулась настежь, громко хрястнув створкой о воротину. Ну, с петель не слетела — и то ладно.

Я шагнул в образовавшийся узкий проём и смерил взглядом попятившихся от меня мужиков. Один из них, несмотря на мороз, стянул с головы шапку и перекрестился.

— Это так-то вы гостей на постой встречаете? — укоризненно покачал я головой.

— П-простите, вашблагородие! — пролепетал тот, что с двустволкой. Оружие он торопливо отставил, прислонив к бревенчатой стене. — Н-не подумавши. Б-бес попутал!

— Да не ждали мы никого, — поддакнул второй. — С лета никто не заезжал. Сейчас по тайге только лихие людишки да и шастают. Вот и приходится…

— А я что ж, на разбойника похож?

К слову, спутать меня с бандитом и правда было сложно. Я был безоружен, если не считать ножей, одежда новёхонькая, куртка и вовсе с дорогущим песцовым мехом на воротнике и капюшоне.

— Да… нет. Н-не разглядели мы просто. Не признали, ваше благородие…

— Кто такие-то? Как звать?

— Да живём мы тута. Я Фёдор Черных, это вон — Ванька Поляков. Наверху — брат его, Полип.

— И кто главный?

— Да вроде… Вроде как я. Не то, чтобы главный. Просто старшой я здесь.

— Ясно. Так что говоришь, не велено пущать? И кто это там у вас хозяйничает?

Я кивнул в сторону стоящих поодаль от нас саней.

— Да так… — замаялся Фёдор, всё ещё теребящий в руках снятую шапку. — Недавно отряд заехал. Человек с дюжину. По Чулыму пришли, с востока. Заплатили с лихвой, сказали, чтоб ворота заперли до утра, и никого, стало быть, не пускали.

— С востока пришли? Не из Тегульдета ли?

— Да мы не расспрашивали.

— Ещё кто на заимке есть?

— Дык… только они.

— А местных сколько?

— Да дюжины две. Но это вместе с бабами да ребятишками.

Как раз вернулась Албыс, зависла у старосты над плечом — как обычно, в тонкой вышитой рубахе на голое тело, к низу постепенно превращающейся в белый дымок. После слов старосты скучающе пожала плечами.

«Не врёт».

Я внутренне расслабился. Судя по размерам огороженной территории, здесь легко вместится и впятеро больше людей. Наш караван, конечно, всё равно великоват, и загонять его сюда полностью смысла нет. Достаточно будет разместить на ночь людей, которые не поместятся в ковчегах.