Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
Чудище притащило добычу в свою пещеру, чтобы сожрать.
— Чувствую себя дичью. Осталось костер разжечь и меня на вертел, — прокомментировала его поведение.
Как ни странно, Фердинанд даже не отрицал и с плеча спускать меня не спешил. Что-то осматривал в комнате, а потом сыпал какими-то заклинаниями.
Я не видела, что именно происходит: меня всё ещё держали носом к выходу. Но отчётливо ощущала запах грозы и предчувствовала подвох.
Он явно что-то задумал… скорее всего какую-то пакость, чтобы отомстить за отказ.
Так и
Вернее, рискнула бы, если бы не проклятая книга.
Я не боялась Фердинанда, но в то же время прекрасно понимала, как это выглядит со стороны: только провели обряд, а я уже листаю смертельные проклятия, действующие исключительно на магов.
Тут любой здравомыслящий мужик насторожится.
Пока он накладывал непонятные чары, я боролась с порывами вырваться.
Но когда в покоях наступил полумрак, внутри похолодело.
— Ты забыл заплатить за электричество, — попыталась я пошутить, дергаясь в руках мужчины.
— Не понимаю, о чём ты, Юля. Но, кажется, это должно выглядеть так, — ровно ответил принц, аккуратно снял меня со своих рук и позволил осмотреться.
От увиденного сердце упало куда-то в пятки, а потом сорвалось в галоп.
— Это что?
— Эта… как её… — замялся Фердинанд. — Романтика, — выдохнул слово так, будто произнёс его впервые. А потом указал на украшенную цветами комнату. — Разве это не то, чего ты просила утром? Романтика, цветы, признания… — начал он перечислять мои слова перед завтраком.
Да, я пыталась объяснить, как нужно соблазнять жену, перечисляя самые стандартные методы из своего мира, — и чудище решило использовать всё и сразу.
А ещё я говорила о страстной ночи, и, судя по тому, как он смотрел, этот пункт явно был следующим в его плане.
Хотелось ли мне ругать его, оказавшись в полумраке, в комнате, усеянной мелкими цветами, какими-то белыми лепестками и со странными светлячками под потолком?
Всё ещё да. Но я не стала.
Поскандалить можно и завтра, а вот почувствовать себя женщиной, а не ведьмой — с этим у нас куда сложнее.
— После дня в подвалах я бы предпочла ванну. Идешь со мной? — спросила я, протянув Фердинанду руку.
Принц оценил жест примирения: напряжение в его взгляде растаяло, сменившись облегчением.
Через мгновение он вновь подхватил меня на руки — теперь бережно и крепко, прижимая к груди, словно опасался, что я передумаю.
— Можешь называть меня похотливым чудищем, но сегодня я намерен получить ту самую страстную ночь, о которой ты упоминала, — быстро и почти задыхаясь произнес он.
***
В реальности бурная ночь с принцем-ректором оказалась ещё лучше. Лучше, чем я могла представить.
Как выяснилось, мне нравилось, когда вместо прошлого “Юли” он шептал моё имя. А ещё больше понравилось тихое “Я люблю тебя, моя захватчица”, которое он повторял,
Да и в целом, быть собой невероятно приятно: никакого притворства, никакого страха, никаких сомнений.
Я позволяла себе больше, чем допускали местные приличия, и всерьёз наслаждалась стонами чудища и его тихим “Ты невероятная”.
Судя по алой полоске за окном, уснули мы только к рассвету. И если это не первая брачная ночь, то точно первая, когда мы стали по-настоящему близки.
Единственный недостаток страстной ночи — она не могла длиться вечно.
Коварное солнце встало слишком рано, и вместе с рассеявшейся тьмой к нам явились незваные гости.
— Кто бы там ни пришёл, просто спусти его с лестницы, — простонала я в ответ на настойчивый стук.
Фердинанд был не в большем восторге.
— Не переживай, я выберу маршрут короче. Из окна – и сразу в реку. Быстро, эффективно, отрезвляюще, — пообещал он, морщась от барабанного боя в дверь. Натянул брюки и направился к выходу.
Вот только наглецом оказался вовсе не кто-нибудь, а всегда деликатный лорд Тарвин.
Когда же я узнала голос Сильвена — сон исчез, будто его и не было.
Если даже этот мужчина так бесцеремонно колотил в ректорскую дверь, значит, опять случилась какая-то гадость.
Жаль, я не слышала, что именно пошло не так. В этот раз, мой заботливый и полуголый муж учтиво закрыл дверь, ограждая меня от самого интересного.
Судя по всему, этого “интересного” было немало — разговор длился и длился. К тому моменту, когда Фердинанд вернулся, я уже успела привести себя в порядок и накинуть его огромный халат.
После этой ночи затягивать себя в строгое платье совсем не хотелось. Халат приятно ласкал кожу, а под тяжестью мягкой ткани создавалось ощущение, будто я всё ещё в объятиях своего чудища и под тёплым одеялом.
Укутавшись в белую ткань, я забралась в кресло с ногами и принялась ждать новостей. Очень плохих новостей — судя по виду, с которым вернулся Фердинанд.
— Всё так плохо? — спросила я мужчину, который сел напротив, но не спешил начинать разговор.
Фердинанд отрицательно покачал головой, но сказал совсем не то, о чём я спросила:
— Ты доверяешь мне? — внезапно спросил он.
Доверяю?
Вероятно, больше, чем кому-либо в этом мире. И всё же… полностью я сейчас даже себе верить не могла. Но признаваться в этом не стала.
— Допустим, — ответила я, спустив ноги и кутаясь в ткань, и внимательно посмотрела на мрачного ректора.
Обычно с таких вопросов начинаются просьбы, которые больше, чем просьбы.
— Мы должны еще раз обыскать кабинет Моники. Сегодня. И в этот раз найти все тайники. Этим утром Фредерик получил письмо от Таргоса. Он просит аудиенции уже завтра. Чтобы понять, что они задумали, мне нужно знать, какие еще грязные тайны скрывала ведьма прямо под моим носом, — строго сказал он, впиваясь в меня взглядом.