Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
Хотелось выключиться и проснуться уже утром. А ещё лучше — выпить какое-нибудь зелье, чтобы стереть вчерашний день из памяти.
Размышляя, стоит ли активировать кулон или попытаться уснуть без него, я пропустила всю дорогу до Академии и очнулась только от ощущения горячих губ на шее.
Мой теперь уже полноправный муж стоял без своего костюма, в небрежно распахнутой белой рубашке и уверенно расстёгивал мой корсет.
— Прости, сегодня на супружеский долг у меня сил не осталось, — предупредила я принца,
Фердинанд хмыкнул.
— Официально мы будем женаты только после того, как об этом объявит Император, сладкая. Сегодня я сделал так, чтобы тебя никто не украл до нашей свадьбы. Так что с супружеским долгом придётся немного потерпеть, — довольно заявил он.
В первое мгновение у меня это вызвало облегчение, а потом горячая рука скользнула по обнаженной коже, и внизу отозвалось предательским всплеском желания.
— Это что же, мы будем ждать несколько месяцев? — на всякий случай уточнила я.
Чудище довольно хмыкнул.
— Ну что ты, жена. Если потребуешь близости до объявления – разве смогу я тебе отказать? — самонадеянно протянул он, стянул рубашку и слишком медленно направился в ванну.
Слишком медленно, нарочито, с той ленивой грацией хищника, которому приятно наблюдать за моей реакцией.
Я проводила взглядом широкую спину, по коже пробежала дрожь — и в голове нарисовалась картинка: как это чудище так же мучительно-медленно стянет брюки… и всё, что под ними.
Я резко мотнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Я не Юлианна.
Хотя тело, молодое и упрямое, и бушующие гормоны всё время пытались убедить в обратном.
Даже после всего, что произошло, после сложных дней и кошмаров, его умелые прикосновения оставляли во мне слишком явный отклик. И это бесило.
Бесило до дрожи.
А ещё больше раздражало, что он об этом прекрасно знал.
— Наглый гад… зато красивый, — тихо буркнула я себе под нос и рухнула на кровать.
Думать о том, как сбить спесь с этого самоуверенного принца, я буду потом. А сейчас хотелось только одного — спать.
***
Еще задолго до распада Лисандии ведьмы ничем не отличались от магов. Ковены были лишь формальностью, а в остальном — в городах и посёлках легко можно было встретить смешанные пары.
Даже в Совете Императора заседали несколько влиятельных ведьмаков.
И, по мнению магов, именно это и стало роковой ошибкой правителя.
Слишком близко к трону, слишком много власти. Но всё ещё недостаточно.
Попытка потянуться к самому трону и закрепить своё влияние была лишь делом времени.
Сначала несколько северных ковенов объединились, чтобы потребовать у столицы больше золота для сурового Севера. Император, посоветовавшись с верными советниками-ведьмаками, уступил. Мол, земли пустуют, условия тяжёлые — а так и людям польза, и казна оживёт.
Это
Север сделали особым регионом, а каждый, кто соглашался там поселиться, получал пособие из императорской сокровищницы: на дом, а потом — ежегодно, на развитие земель.
Караванами со всех уголков Лисандии туда тянулись магтелеги с товарами, едой и инструментами.
И, как ни странно, именно ведьмы охотнее остальных оседали в суровых краях.
Они умели договариваться с растениями, вызывать зверей, заставлять прорастать то, что веками не росло, и оживлять землю, где столетиями царила пустота.
Чем быстрее развивался Север, тем больше слухов ходило о ведьмах.
Император забеспокоился слишком поздно — когда весь край уже объединился под предводительством одного ведьмака, Родалона.
Так появился ковен северных ведьм.
— Фер, ты мне всю подноготную рассказывать собрался? — не выдержала я, возмущенно перебив. — Это я читала. Родалон первым предложил разделение империи.
За это наглое вмешательство в суровый и мрачный рассказ я получила поцелуй в волосы.
Первое утро супружеской жизни началось вовсе не с романтики.
Учитывая, что моим “новым папочкой” оказался глава столичного ковена, чудище решило устроить утреннюю лекцию.
Хорошо хоть завтраком меня накормили, а не только пересказами учебников.
Но, судя по хмурому выражению Фердинанда, моё ворчание, что “книги было достаточно”, его ни капли не убедило.
— Я не знаю, что задумал Таргос, но он ушёл не потому, что отступил. Он ушёл думать, как заполучить последнюю наследницу северных ведьм. Пусть и полукровку, но единственную, кто сможет подарить ему внука, — повторил свои нравоучения принц.
Ну да-ну да.
Это я уже слышала, когда пыталась намекнуть, что утром муж жену должен соблазнять, а не пугать страшилками.
И тут меня ткнули носом в самое неприятное:
— Я же просил не говорить, что ты была на поляне. И уж тем более не упоминать, что помогла Фредерику разделаться с ведьмой. А учитывая, что Моника знает, кто ты, – это было вдвойне безрассудно, — рыкнул он, застегивая рубашку.
Ни тебе “доброе утро, жена”, ни намека на романтику.
Обидно. Но, если честно, после утреннего “привета” от Императора стоило ожидать чего-то подобного. Фредерик тоже узнал, кто мой “папочка”, и, похоже, радости это ему не прибавило.
Единственное, что грело, — помилование. Уже подписанное и надежно спрятанное в укромном месте. После этого они могут сколько угодно давиться ядом.
— Ладно. Рассказывай. Что там за “падение”? И почему после него ведьмы оказались в немилости на десятки поколений? — спросила я.