Ассистентка. Женить ректора

Хартли Сандра

— Завтра, — повторила я за принцем. — Но к чему такая спешка? — задала вопрос.

— Чтобы Фредерик не успел объявить о нашем обряде, — тут же отозвался Фердинанд.

Уловив моё замешательство, он поднялся и присел рядом с креслом. Я действительно была удивлена: ведь он сам говорил, что обряда достаточно и до объявления я в безопасности.

Оказалось, не всё так однозначно. Обхватив мою ладонь, Фердинанд коснулся её губами.

— Раз ведьмак попросил о встрече, значит, придумал, как надавить и завлечь тебя в клан. Нам нужно

что-то весомое, чтобы этого не произошло. Одной книги недостаточно. Нужно то, что поставит под угрозу не только Монику, но и весь клан, а лучше самого Таргоса, — объяснил он.

Несколько минут я смотрела в темные глаза принца. Внутри боролись два чувства: что я предаю единственную, кто был ко мне добр в этом мире, и желание уберечь свою голову от плахи.

Если бы я не нашла книгу проклятий, наверняка отказала бы ему. Но я нашла, и она, как яд, разъедала мое доверие к Монике.

Внутри звенели гадкие сомнения, что помогали Юлианне вовсе не ради неё, а преследуя совсем другие цели.

— Пообещай мне, что ты используешь то, что мы найдем, только если Таргос попытается меня забрать. Если дело коснётся лишь Моники, я хочу сначала с ней поговорить, — выдохнула я.

— Всё ещё думаешь, что она рисковала головой, чтобы помочь бедной влюбленной Юлианне? — криво улыбнулся он. — Моя наивная девочка… — снисходительно коснулся губами моей руки.

Может, я и наивная, но такое отношение разозлило.

Мои слова Фердинанд воспринял как каприз ребёнка. Он снова забыл, что я не Юлианна, и мне давно не двадцать.

— Я хочу сама посмотреть ей в глаза и задать этот вопрос. И ТЫ позволишь! — громко сказала я, вскакивая с кресла и вырывая руки из его. — И прежде чем относиться к моим словам как к детским капризам, вспомни, что в моём мире я была старше тебя. Мне тридцать семь, а не двадцать. Поэтому будь добр, не списывай моё незнание местных порядков на клиническую глупость!

Развернувшись и игнорируя ошарашенного ректора, все еще сидящего у кресла, я направилась в ванну.

Да, самой тоже не мешало бы помнить, что мне не двадцать: щёки предательски вспыхнули от осознания того, как я разговаривала с принцем, а руки мелко дрожали.

Быть взрослой и одновременно совершенно беспомощной было странно. По сути, я знала об этом мире меньше семилетнего ребёнка.

Но гордость твердило одно: он обязан уважать мои желания. Пусть они кажутся наивными или глупыми — но относиться к ним серьезно он должен. Иначе у нас ничего не выйдет.

Холодная вода, наспех собранные волосы и платье, в котором невозможно дышать.

А потом я вздохнула и приготовилась встречать хмурого мужа и отстаивать свою точку зрения.

Фердинанд бродил по комнате, трепал волосы, как всегда, когда нервничал, и мигом оказался рядом, стоило мне выйти.

— Прости, сладкая. Я не хотел вести себя неуважительно, — выдохнул он и тут же сгреб меня в объятия, закрыв рот поцелуем, не позволяя возразить.

Мягкие губы Фердинанда,

отголоски прошедшей ночи, заставили гнев утихнуть, а предательское тело — заныть от желания. Ладно, раз уж он решил просить прощения поцелуями — пусть просит.

Обхватив мужскую шею, я перестала сопротивляться.

Своеобразное извинение длилось недолго: артефакт у двери громко напомнил о времени, и принц отстранился.

— Конечно, я воспринимаю твои желания всерьез. Просто иногда они опасны для тебя самой, Юля, — прошептал он.

Я знала, но признавать не собиралась. Можно ведь объяснить словами, а не насмехаться и обзывать меня наивной.

— Обещай мне: если я посчитаю необходимым, ты позволишь поговорить с Моникой, — повторила я просьбу.

Обреченно вздохнув, Фердинанд обхватил моё лицо и пристально заглянул в глаза.

— Только на территории Академии. Ни в коем случае не соглашайся идти с ней в клан – “посмотреть, как они живут” или под любым другим предлогом, которым она попытается тебя разжалобить, — выдвинул он встречное условие.

Что ж, может, я и наивная, но не настолько.

— Идёт.

Отстранив его руки от своего лица, я протянула ладонь для пожатия.

В ответ на деловой жест чудище улыбнулся.

— Я предпочитаю поцелуй, жена. Считай, что мы договорились, — самодовольно сообщил он и в следующее мгновение захватил мои губы.

Новый поцелуй не был ни аккуратным, ни слишком нежным. В этот раз Фердинанд целовал уверенно, настойчиво и обжигающе горячо.

Когда спина коснулась кровати, я поняла, что мы слегка увлеклись.

— Фер, обыск, — напомнила я.

— Знаю, — выдохнул он, нехотя отстраняясь.

Похоже, не только мои гормоны отключали мозги. Грозное чудище тоже с радостью сорвало бы с меня платье и не выпускало жену из постели несколько дней.

Но встреча уже завтра, а значит, романтика опять откладывается.

— Даю слово: когда всё уляжется, я поставлю Николаса заместителем ректора и увезу тебя на неделю к океану. Ты, я и твои сладкие стоны, — пообещал он, поправляя свой и без того безупречный наряд.

В отличие от принца, моё платье пришлось менять. А после переодевания я неохотно протянула ему руку, показывая, что готова играть в ведьму-детектива.

Чутье подсказывало: то, что мы найдем в кабинете Моники, понравится мне ещё меньше, чем книга проклятий.

?????????

?????????

Глава 52. Подруга

В кабинете Императора я раньше не бывала. И уж точно хотела бы оказаться здесь по другому поводу.

Но нет — наша с Фердинандом страстная ночь сменилась следующей: тяжелой и наполненной моими слезами.

Разочарование — гадкое чувство. Оно не жжет, как злость, и не осыпается чёрным пеплом, как обида. Оно оставляет пустоту.