Ассистентка. Женить ректора

Хартли Сандра

После этих слов принц буквально задрожал от напряжения.

Он даже вздрогнул, когда я спустилась с алтаря и коснулась его ледяной кожи, а потом крепче обхватил мою ладонь, притянув ближе.

— Если начнётся битва – беги к магтелеге и во дворец. Проблем со стражей не будет: брат предполагал, что мы переночуем в моих покоях, и открыл тебе доступ, — тихо сказал он.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. А ещё — обидно.

Сколько можно бежать? Сколько можно бояться?

Сжав руку Фердинанда, я набрала побольше воздуха.

Я

ведь тоже ведьма. И если этому “папочке” захотелось поиграть в семью — я вполне могу подыграть.

— И где же ты был двадцать лет, заботливый ты мой родитель? — запищала я, нарочно делая голос излишне противным.

Фердинанд от такого визга слегка дёрнулся и сжал мою руку еще крепче, а челюсть ведьмака заметно опустилась от удивления. Он явно не ждал встречных претензий.

Замирая посреди зала, Таргос растерянно перевел взгляд с принца на меня и даже руки опустил. Примерно на это я и рассчитывала, поэтому продолжила играть в хамовато-нагловатую дурочку.

— С чего бы вы с матушкой решили защищать меня именно сейчас? Спасать от красивого и богатого принца, которого я почти заставила жениться? Чтобы что? Чтобы я лишний раз не жила в роскоши и не маялась бездельем? Ты от счастливой жизни пришел меня спасать, ПА-По-Чка? — я даже скривилась и сделала шаг к опешившему от такого напора мужчине.

Судя по взгляду, рассказ произвел впечатление не только на ведьмака.

Чёрная бровь ректора тоже слегка дёрнулась вверх, но он не вмешивался в мои попытки изображать Юлианну.

Нет, вовсе не её. Запуганная и тихая дочь Годфри набрала бы в рот воды и молча хлопала глазами. Ну или расплакалась бы от шока.

Но я не она. Поэтому решила добить так называемого родственника.

— Что ж ты не явился спасать меня от старого садиста Годфри Свона? Или от толстяка, которому меня продали как мебель? А сейчас нарисовался, посмотри-ка. С какой такой радости? Я тебя сюда не приглашала! — фыркнула я, развернулась и потянула удивленного Фердинанда к алтарю.

Принц пытался понять, какую игру я затеяла, и поэтому не сопротивлялся. Даже забраться на алтарь позволил.

Только сверкал злыми глазами и встал сбоку, чтобы не поворачиваться к ведьмаку спиной.

— Фердинанд Керрот, согласен ли ты стать моим верным спутником в любой жизни и в любом мире – и пока мне не надоест слушать твое бурчание? — быстро протараторила я, меняя слова клятвы.

К моей удаче, в отличие от ведьмака, принц привык к моим выходкам.

Он быстро сообразил, что к чему, обхватил моё лицо и тихо прошептал:

— Да. Навсегда и в любом мире, моя захватчица, — а потом слегка коснулся моих губ своими.

Всего на миг вокруг стало светлее, и тело пробила лёгкая дрожь. Я даже зажмурилась, готовясь к яркому фейерверку магии или чему-то столь же волшебному. Но всё закончилось, не успев начаться.

Лёгкое покалывание, слабая вспышка — и вот мы уже женаты.

Как для магического мира — слабовато. Но

главное не ритуал, а то, что теперь я под опекой Фердинанда. Значит, план сорвать обряд провалился.

***

Пока я смотрела в полыхающие чем-то странным глаза ректора, совсем забыла, что за нами наблюдают.

Фердинанд облегченно выдохнул, снимая меня с камня, — и по залу разнесся тихий рык, больше похожий на стон.

Только это был не стон облегчения — скорее досады и злости.

Ещё несколько минут назад довольный собой, ведьмак теперь обессиленно рухнул на колени и запустил пальцы в белесые волосы.

— Глупая моя девочка… Я хотел тебя защитить. Но теперь он твой опекун. И завтра утром… — тихо произнёс он.

Вот это было неожиданно. Но расслабляться мы не спешили.

Переглянулись с Фердинандом, словно решая, стоит ли мне отвечать в проверенной хамской манере или с него достаточно. Судя по виду Таргоса, речей “дочери” оказалось более чем достаточно — теперь принц будет объясняться с ведьмаком сам.

Фердинанд отступил от алтаря и снова спрятал меня за спиной.

— Какую бы месть ты ни задумал, теперь Юлианна моя жена, и твой план провалился. Бессмысленно играть в заботливого отца. Убирайся. И передай Коре Свон: за то, что она продала дочь, она не получит ни золотого – ни от меня, ни от нее, — прорычал он.

Но ведьмак не спешил отступать. Поправил светлые волосы, покачал головой.

— Это была всего одна ночь. Мы с Корой знали друг друга с детства, — сказал он обессиленно, опустив голову, словно всё было потеряно.

А дальше из мужчины полились слова, будто исповедь. Долгая, мучительная — словно каждое воспоминание вонзалось в него иглой.

Спустя полчаса мы с Фердинандом узнали истоки всех бед Юлианны Свон.

С самого начала Годфри ненавидел жену и дочь. Еще до обряда он знал, что ребёнок от ведьмака, а жена — не невинна. И, похоже, план продать Юлианну созрел задолго до того, как она сделала первый вдох.

История Коры и Таргоса тоже мало напоминала взаимную любовь.

Мать Юлианны просто не смогла изменить жениху с магом. Годфри Свон, дитя улиц, никогда не отличался милосердием. С ранней юности он промышлял разбоем и вымогательством. Ни один бедный маг не рискнул бы опозорить его невесту, а богатые, увы, на Кору не смотрели.

После знакомства с женихом бедная девушка отчаялась настолько, что обратилась к главе столичного ковена ведьм.

Мать Таргоса продавала бедным магам зелья от боли. Целительская магия оставляла сонливость, мешала работать, а зелья ведьм были дешевле, снимали боль и давали силы.

Бабушка Коры часто их покупала и брала внучку в ковен. Учила, что ведьмы ничуть не хуже магов, и показывала, что они вовсе не монстры из легенд.

Когда прабабка Юлианны отправилась к Пресветлому, какое-то время Кора и Таргос не виделись. Но годы спустя девушка появилась в ковене с необычной просьбой.