Армагедец
Шрифт:
— Господи! Ну, неужели нельзя говорить нормально, а не готовыми фразами, которые наши подопечные трактуют уже две тысячи лет…
— Привычка, — флегматично ответил глуховатый голос, — я многое бы дал, чтобы посмотреть на тебя через тысячу лет. Трудно слышать все их мольбы и просьбы, трудно видеть страдания и не иметь возможности помочь.
— Получается, что этот эксперимент по частичному делегированию полномочий — неплохое развлечение для Старика и для нас.
— Не думаю, что наверху понравится подобное определение, хотя наблюдать за тем, как они распоряжаются полученным даром, иногда доставляет немалое удовольствие. Один несколько столетий тому занялся пророчествами и сколотил на этом немалое состояние, другой…
— Да
— Фи, это такие мелочи. Поверь мне, они очень изобретательны, ты скоро в этом убедишься. Ладно, заболтались мы, прощай. Я подписал контракт на тысячу лет, я честно выполнил свой долг. Теперь твой черед.
Флетчер, вздрогнув, проснулся. Успел подумать, что уж очень странные сны посещают его в последнее время, и разглядел парящую над краем перил едва заметную, словно полупрозрачную фигуру.
— Ничего себе, — сказал вслух, чтобы удостовериться, что проснулся, — всяко бывало, но так… Кто ты?
— Архангел Гавриил, — знакомым молодым голосом ответил странный гость.
— Это я уже слышал. А что со мной было и что теперь будет… Как это все понимать? Я умер?
— Если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи [32] , — начал было его собеседник.
— Разве от вас вышло слово Божие? Или до вас одних достигло? [33] — парировал Флетчер, совершенно отчетливо понимая, что все приключившееся не сон, но действительно происходит сейчас с ним.
32
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла. 14:30. (Примеч. авт.).
33
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла. 14:36. (Примеч. авт.).
— Ничего не будет, — устало сказал Гавриил, — все останется, как было. Попытка сообщить всему миру, что разговаривал с архангелом, не нова. Чем это может закончиться, общеизвестно. Выбирать тебе…
— Но кто вы в действительности?
— Открыв нам тайну Своей воли по Своему благословению… — Странный собеседник сбился, затем продолжил совсем другим голосом: — Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началом мира. [34]
— Но я хочу остаться обычным человеком, таким, как все. «Если я не имею любви, то я ничто…»
34
Послание к Галатам святого апостола Павла. 4:3. (Примеч. авт.).
— «Если имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто». [35]
Гавриил молча вглядывался в него, раздумывая над последствиями подобного шага. И наконец он простер над головой сидящего руку, сквозь которую ясно видны были отблески рекламы на глухой кирпичной стене, и произнес…
— Джо Флетчер! Теперь ты решил притвориться лунатиком. И все из-за того, чтобы убежать от принятия решения? — насмешливый голос раздавался из верхнего окна. — Посмотри, на кого ты похож? — И Джоанна, не удержавшись, рассмеялась.
35
Послание к Ефесянам
Флетчер стоял на маленьком балкончике в сердце огромного, засыпающего и никогда не спящего города, завернувшись в плед, словно в римскую тогу, с рукою, красноречиво протянутой к Луне.
— Да я… как-то… сон такой, такой странный…
— Господи, так ты еще и заикаешься? Если только перспектива провести остаток жизни рядом со мной приводит тебя в такое состояние, то я освобождаю тебя от любых моральных обязательств.
— Я, я так не говорил, — неуверенно промямлил он.
— Ну, так поднимайся ко мне. Можешь не вылезать из своего пледа, ты такой смешной…
Прерванный полет
Когда наконец я забросил дипломат на полагающееся ему место, а сам удобно устроился в комфортабельном кресле аэробуса А-320, отгородившись таким образом от всех мирских забот прочными стенками из сплавов алюминия, то почувствовал себя почти счастливым. Я летел из Франкфурта в Бурунди, самолетом компании «Люфтганза», и мне совершенно не было дела до того, где находится точка моего назначения — пилот должен об этом догадываться, это его забота, — а далее все решит посольство. Где, собственно, будут использовать мои специальные возможности, меня также не интересовало, что позволяло избежать массы различных неприятностей как этического, так и фискального плана.
Скажу прямо, без дураков, что читаю мысли на расстоянии. Это моя фишка, проще говоря, моя специальность. Правда, внушаю мысли я весьма посредственно, чистой воды любительщина. Это, пожалуй, можно считать хобби.
В моей семье все отличались недюжинным чувством юмора, которое особенно ярко проявлялось в делах и отношениях, которые приводят к появлению наследников и наследниц. Этому-то специфическому чувству юмора я и обязан своей абсолютно интернациональной физиономией, которая может в равной мере принадлежать жителю любой европейской страны от Португалии и до Камчатки (хотя с Камчаткой меня, похоже, занесло… опять что-то не так с географией).
Благодаря такому выдающемуся разнообразию кровей, я пребываю практически в полном неведении относительно того, кому я обязан своим даром. Старшие члены моей семьи поговаривали, что моя бабушка со стороны мамы, именно та, которая вышла в свое время за серба, матерью которого в свою очередь была уроженка Кипра, умела силой мысли двигать домашние тапочки, когда ей утром не хотелось искать их, шлепая босиком по холодному полу. Однако ее супруг, заметив эти экзерсисы, запретил подобные шуточки в своем доме, справедливо решив, что в семейной жизни — а тем более находясь в положении — это бабушку до добра не доведет.
Скажу сразу, более того, я попросту уверен, — бабуля не вняла голосу разума, который в этот момент избрал рупором ее мужа, в другое время не отличавшегося особым здравомыслием, и втайне предавалась своему любимому занятию. Именно поэтому мой дядя Иеремия, по мнению большинства родственников, почти полный идиот во всем, кроме математики, в которой он и преуспевает. Тут наши семейные дела обстоят особенно плохо, ибо его супругу, в девичестве Мейо, подобное положение дел не устраивало, поэтому ветвь генеалогического древа, которую представляет дядя Иеремия, усохла, хотя официально его супруга и осчастливила меня двумя старшими кузенами и одной кузиной. Ни в одном из них нет и грана того счастливого дара, которому я обязан своим пребыванием в удобном кресле комфортабельного сверхсовременного лайнера.