Армагедец
Шрифт:
— Вот те раз! Это Менделеев Д. И. Дмитрий Иванович, стало быть. Диссертация у него такая была.
— Хорошая диссертация. — И я потянулся к бутылке.
— Руку менять нельзя! — рявкнул бесподобный наш капитан и бестрепетно наполнил стаканчики.
— Ну, за женщин! Пьем стоя! — провозгласил он, и мы выпили стоя…
Третья пошла превосходно. Настроение мое все улучшалось, так что, едва прожевав бутерброд, я принялся рассказывать про бесподобный бюст секретарши шефа.
— Секретарши — это материя опасная. Как сказал этот, тьфу ты, забыл имя начисто. Его соотечественник, — и капитан кивнул в сторону Герлаха, — беда с фамилиями,
12
Ф. Ницше. Так говорил Заратустра. (Примеч. авт.).
— Чей соотечественник? — переспросил я.
— Герлаха соотечественник, не мой же, а вот со мной как-то приключилась… — И мой капитан выдал такую историю и с такими интимными подробностями, что нам пришлось выпить еще раз.
Сил, казалось, было море, и я уже с опаской поглядывал на стремительно пустеющую бутылку.
— А литр — это много?
— Литр, это в самый раз! Могучая штука водка, — начал было капитан очередную историю…
— Чем не тост, — игриво предложил я, и мы выпили снова. Спустя несколько минут я зачем-то снова вспомнил секретаршу шефа, и потому мы решили спеть что-нибудь душевное. Капитан затянул какую-то песню. Оказалось, что я знаю ее… Никогда бы не подумал. У меня лучше получалось с мелодией, а у капитана со словами, потому что пели по-русски. Впрочем, все это маловажно.
Потом капитан достал нож и начал разрезать оставшиеся бутерброды на мелкие кусочки.
— Это зачем? — с интересом следя за этими эволюциями, спросил я.
— Делаем изобилие! Руку не меняем! — гаркнул он, предупредив мою неловкую попытку, и разлил напиток по стаканчикам.
— Хорошо пошла! — заявил я по-русски. Оказалось, что. немало помню из того, что изучал в школе. Первое время кэп переспрашивал, а потом начал совсем здорово понимать, по-видимому, привык к акценту.
— Эх! — почему-то горестно заявил мой собеседник спустя непродолжительное время, — жизнь иногда подкидывает такие загадки, что без бутылки и не разберешься.
— Так в чем дело! Вот бутылка, а вот две самые светлые головы в Галактике. Можно даже записаться. Вот как мы эти задачки решаем. — И на моей голове мигом оказались наушники и электроды подключения, объем монитора засветился мягким светом.
— Ну что, я первым буду загадывать? — предложил кэп.
— Не проблема, — я икнул, едва не пролив драгоценную жидкость, и, лихо запрокинув голову, опорожнил стаканчик, — где тут хваленое изобилие? Так в чем задачка?
— Мой приятель как-то оказался в дивно хреновой ситуации. Его попросили привезти в деревню здоровенный качан капусты, молодую глупую козу и волка. Настоящего. Живого. Детям показать что ли? Так вот, при нем эти твари вели себя пристойно, но стоило только отвернуться, как дура коза норовила сожрать капусту, а волк пристраивался полакомиться козой. Пока он перся в джипе с этой развеселой компанией, все было хорошо. То волка покрепче привяжет, то козу подальше от капусты. Знаешь, какие у нас дороги? — как мне показалось, мечтательно спросил кэп.
— Неужели лучше, чем у нас? — несказанно
— Пс-с-с, — презрительно сложил губы он, — у нас дороги как дороги — средство для проверки качества сборки автомобиля, трясет, как при взлете с рассинхрони-зированными двигателями. И то бы ничего, только дело было весной, река разлилась, до моста километров сорок крюк, так что пришлось надувать лодчонку и садиться на весла. Места мало. С собой можно взять или волка, или козу, или, значит, капусту. Так он все же перевез.
— Молодец! Нужно за это выпить, — заявил я, и мы выпили за этого хитроумного приятеля капитана, а я стал думать, как он это умудрился провернуть.
— А что, капуста была такая большая?
— Здоровая, как…
Последнего слова я совсем не понял, а Грец, немного замявшись, спросил неожиданно:
— Рубенсовских женщин помнишь?
— О-о! — сообразил я наконец.
— Так вот, пока ты допрешь ее до противоположной стороны, волк ухайдохает козу, — дождавшись конца нашего разговора, продолжил капитан.
— Это правда, — вынужден был согласиться я, — из всей компании только волк и капуста — парочка безопасная, остальные комбинации — барбекю.
— Так тоже нельзя, — прикинул очередной вариант я, — после второго заезда коза сожрет капусту. Кляп ей в пасть. Экое гадство! Детская же задачка. Сейчас решу. А что, мы уже все выпили? Маленькая тара.
— Тара хорошая. Литр. Ну что, шашлык, объяснять?
— Нет. Я сам. Сначала везем козу, потому что волк с капустой не очень.
— Совсем не… А вот из козы я шашлык не пробовал, — очень тоскливо заметил кэп, очередной раз отвлекая меня от решения пустяковой этой задачки.
— Ничего. Вот прилетим ко мне. У нас такие козы. Такая шерсть длинная, настоящая ангора.
— Типун тебе. Волосатый шашлык еще хуже, чем тушеная капуста, — отреагировал мой собеседник.
— Так. Это есть у вас. Слово такое хорошее. Я же в школе знал. Ага, утро вечера помудрее, да?
— Почти. Слушай, а я ведь и сам забыл, как он этих мутантов перевез. — И кэп, развеселившись подобному склерозу, продолжил весело: — Впрочем, капуста была трансгенная, коза ее не жрала, а волка и вовсе кастрировали, так что он от огорчения стал вегетарианцем.
— Жалко, — изумился я такому повороту событий, — а за что?
— Ясное дело, какие у мутанта могут быть детки, сплошные козлятки…
Я бы еще что-нибудь сказал не менее остроумное или придумал, как задачку эту плевую решить, только после очередной рюмки слабость страшная одолела, на одну минутку опустил голову на сложенные на пульте перед монитором руки и… проснулся.
Грец, как всегда чисто выбритый и подтянутый, сидел в изголовье, а убедившись, что я осознал, где нахожусь, протянул мне флягу.
— Нет, ни за что! — как можно решительнее заявил я, точнее попытался, потому что в действительности из этой попытки мало что вышло.
— Кэп сказал, что иначе не вылечишься.
— Варвары! Гунны! Закат Европы… — Я хлебнул омерзительной жидкости, даже не почувствовав вкуса, и сразу упал на подушку. Голова начала кружиться, причем, как и Венера, в обратном направлении. Только через несколько минут пришло какое-то странное облегчение. Вроде как кровь веселее побежала по сосудам.
— Нам все удалось, — следя за этими эволюциями, заявил Грец, — третий танк по прекрасной траектории направляется к Солнцу, капитан лично рассчитал, а мы скоро будем на месте назначения. Поздравляю. Без шуток.