Антиглянец
Шрифт:
– Сейчас вакансий нет. Попробую для тебя выбить. Но не быстро. Ты там пока не голодаешь?
– Нет, – я обещала Полозову продержаться на стратегическом запасе крупы до наступления лета. Но не дольше.
Сейчас я собирала агентурные сведения – кого кому где надо. Долбить отделы кадров издательских домов своими резюме неправильно. Работяга, ищущий работу, и профессионал, оказавшийся вовремя в том месте, где ищут ценного кадра, – это две разные особи. Я собиралась пополнить ряды элитных особей.
Задешево продаваться не собираюсь! Лучше поголодаю. Захотелось
Да, в супермаркете неплохие маркетологи. Прилавок с суши стоял возле касс, и по пути к цели я набрала кучу продуктов, в которых мой холодильник вообще не нуждался. Когда я балансировала с четырьмя пакетами наперевес, пытаясь отыскать в сумке ключи от машины, зазвонил телефон.
Я люблю свой телефон. Мне нравится говорить по мобильному, когда я сижу в пробке, вхожу в бутик (лучший способ избежать прямого контакта с продавцами, этого назойливого «вам помочь?») или стою в Шереметьево в очереди на паспортный контроль. Но такими моментами телефон меня не балует. Наоборот, он звонит тогда, когда руки заняты сумками, когда мне надо спустить воду в туалете, когда я пытаюсь припарковаться задом на улице с односторонним движением. Интересно, почему он так делает?!
– Алло? Кто? – Я едва успела отскочить от «Форда», который собирался въехать на стоянку прямо по моим ногам.
Звонила Вера.
– У меня новости. Ты сидишь?
– Стою. Какие новости? – я насторожилась. Волкова обещала выплатить мне остаток зарплаты за март. Неужели кинет?
– Лучше сядь. Алена, ты не поверишь! Волкова хочет, чтобы ты ей позвонила. Меня уполномочили тебе официально это сообщить.
– Зачем? Что ей надо?
– Позвони – узнаешь. Прямо сейчас ей звони!
– Вер, я не буду играть в эти игры. Скажи мне, чего она хочет, и я подумаю – звонить мне этим людям или нет.
– Ален, умоляю, только не сдавай меня! Они с Затуловской хотят тебя вернуть! Представляешь? Нереально, да?! Аня тебя вспоминает по любому поводу. Вчера, когда номер планировали, Волкова пыталась выбить из девок идеи, все молчали. И она сказала – вот Алена бы сразу придумала, а вы ничего не можете. Они после вечеринки с Затуловской говорили, что у тебя сильный характер. Что ты лидер. В общем, вчера вечером Волкова просила тебе позвонить. Ну что, обрадовала я тебя?
– Не знаю… – Я лихорадочно обрабатывала информационный поток. Честно говоря, мне было приятно. Я надеялась, что рано или поздно они пожалеют, но не думала, что это случится так быстро.
– Я тебя умоляю, не дури! Ну поругались, но ты же знаешь, Аня не со зла.
– Правда? А с чего? И я прекрасно помню про охрану!
– Ален, ты хочешь извинений? Их не будет. Они не будут терять лицо. Но в любом случае у тебя сильная позиция – не ты просишь, тебя просят.
– Я подумаю. Но сама звонить не буду. Пусть Волкова мне позвонит.
– А это ты зря!
– Почему? Она
– Я думаю, второе. Сейчас такая ситуация, что ты можешь ставить любые условия. Но это чревато, сама понимаешь.
– Вер, давай так. Я сегодня подумаю об этом и завтра сама тебе позвоню.
Я уже собиралась опустить трубку, но вдруг вспомнила: а как же наша красавица?
– Слушай, Вер, а почему они Настю не назначили?
– Понятия не имею. После вечеринки про нее вообще не говорили. А, нет, вру – Волкова говорила вроде, что у нее рейтинг падает, программу ее стали меньше смотреть.
– При чем здесь рейтинг? Для главного редактора ее рейтинга вполне хватит. Тут что-то другое. Может, Волкова не хочет Ведерникову слишком близко к своему бизнесу подпускать? Это же Анина поляна, а не Аркадия. А Настя, которая выходит замуж за партнера Аркадия, будет независима, понимаешь? Зачем Ане неуправляемый человек?
– Не знаю, Ален, это слишком сложные построения. Я так глубоко не копала. И ты лучше не лезь в их дела. Волков, Канторович, Аня – там совершенно другого уровня отношения. Нет Насти – и хорошо. А тебя девчонки хотят – они Марине и Ане говорили.
– Передавай девчонкам привет.
Я зашвырнула пакеты в салон и рванула с места, едва не опрокинув стайку старушек, ведших под уздцы клетчатые сумки-тележки.
– Извините, бабушки! Я не хотела! – прокричала я им в открытое окно.
Волкова позвонила, когда я парковалась возле подъезда. Сама позвонила. Неслыханно! Я даже не поняла, успела ли ей Вера что-нибудь сообщить.
– Алена, это Анна Андреевна, как ваши дела?
– Спасибо, хорошо.
Говорила она так, как будто ничего не произошло, как будто я только что получила редакционное задание, а она звонит, чтобы уточнить детали. Я отвечала ей в той же манере. Детали меня, правда, интересовали.
– Хорошо отдохнули?
Ага, эта игра называется – отпуск.
– Неплохо.
– Алена, считаю, что вы находились в отпуске, из которого вам пора вернуться. Я не хочу вас терять. Потому что вы умеете работать.
Это была значительная уступка. Я это оценила.
– Спасибо, приятно слышать.
– Это не комплимент. Я считаю, что вы нужны журналу и журнал нужен вам. Завтра я жду вас в офисе, как обычно. К одиннадцати будете?
Это была грандиозная уступка. По версии Затуловской, рабочий день начинался в 9.30.
– Буду. И я бы хотела обсудить некоторые детали.
– Детали? Вы имеете в виду условия? Хорошо, Алена. До встречи.
Ура! Я сделала это! Первый раз сказала то, что надо было сказать. Не больше и не меньше. Хотя, может, я все-таки перегнула палку? Не надо было про условия. По телефону не стоило. Такие вещи обсуждаются при личной встрече. Так, хватит рефлексии, интеллигентских густых соплей! Я все сделала правильно!
Первой в редакции меня встретила Островская.
– Аленыч! – она бросилась мне на шею. – Как хорошо, что ты вернулась! Мы за тебя все тут боролись. Затуловская, конечно, сопротивлялась, но я и Аня, мы ее сломили.